Александр Солоник: киллер мафии

Не всей, конечно, но все-таки…

Рано или поздно информация эта выплеснется наружу – нет ничего тайного, что не стало бы явным. Адвокат знал это слишком хорошо…

Тогда, в пятницу, во время последней встречи Солоник сказал: «Если бы обо мне написали книгу или сняли фильм – все, как оно было на самом деле…» А потом добавил: «Зачем снимать фильм, если его все равно не придется смотреть?»

Внезапно пошел дождь. Адвокат включил «дворники» и задумчиво следил, как отбрасываются вправо-влево струи воды.

Неожиданно рельефно и выпукло, словно в голографическом снимке, вспомнилось полузабытое: промозглый октябрь, дождь, те же «дворники», ритмично сметающие дождевую влагу… В тот день он согласился взяться за это совершенно безнадежное дело – даже не подозревая, с какими сложностями придется столкнуться.

И все-таки он не жалел, что тесно соприкоснулся с этим человеком. Он сделал для подследственного все, что возможно, и воспоминания об этом деле когда-нибудь приобретут иное качество.

А дождь все усиливался. Адвокат, поудобней усевшись в кресле, откинул голову на подголовник и, закурив, прошептал самому себе:

– Что ж, в добрый путь…

И так же, как и полгода назад, он, конечно же, не мог предвидеть, что главные события еще впереди…

Комната, квадратная в плане, была совершенно темной: силуэт человека, сидевшего на стуле спиной к выходу, угадывался лишь контурно.

Человек, сидевший в квадратной комнате, не смел обернуться назад: слишком могущественны, слишком влиятельны были люди, которые привели его сюда, слишком многим он был им обязан.

Ему было приказано ждать, и он ждал. С ним желали говорить, но лица говорившего он не должен был видеть, и сидевший на стуле не смел ослушаться.

Наконец позади послышались долгожданные шаги, и это заставило его невольно напрячься…

– Ну что, Александр Сергеевич, – послышался за спиной удивительно знакомый голос, – все в порядке?

– В порядке, – эхом ответил тот, кого назвали Александром Сергеевичем.

– Надеюсь, мы довольны друг другом? Вы больше не подследственный, и вам ничто не угрожает.

– Мы выручили вас, пошли вам навстречу – хотя, признаться, со своим куратором вы вели себя вызывающе. Пытались давить на нас, ставили ультиматумы, шантажировали разоблачениями, в которые все равно бы никто не поверил…

– У меня не было другого выхода, – словно оправдываясь, произнес тот, кто сидел к говорившему спиной.