Александр Солоник: киллер мафии

Да не смотри ты на меня так!

Мысли Саши работали напряженно – в предложении бежать было столько же плюсов, сколько и минусов. Точней, плюс был только один – та самая желанная свобода, о которой, как поется в известной еще со времен ГУЛАГа песне, «так много говорят в лагерях».

Побег, даже удачный (что маловероятно), неминуемо поставит его в зависимость от «конторы», потому как Солоник окончательно ставит себя вне закона. И неизвестно, какую роль уготовят ему после побега. Известно одно: он становится невольной марионеткой в руках структуры, которая при малейшем проколе от него откажется.

– Даю тебе ровно сутки на размышление, – москвич говорил веско, словно вбивал в сырую доску толстые гвозди. – Только размышлять тебе нечего. Это – твой единственный шанс, подарок судьбы. Другого не будет. Свобода плюс удовлетворение твоих амбиций.

– Я не могу ответить сразу, мне надо все взвесить. Я подумаю, – дрожащим от напряжения голосом произнес осужденный.

– Думай, думай… Ну все. О нашем разговоре, естественно, никто знать не должен, прежде всего из администрации.

Запомни то, что они уже знают: я – следователь военной прокуратуры, занимаюсь делом твоего армейского командира. Протоколы уже составлены… На, подпиши, что отказываешься давать показания, – он пододвинул бланк. – Ну, до завтра, осужденный Солоник. На размышления у тебя ровно сутки, – гражданин начальник взглянул на часы. – Время пошло…

Блеклое поволжское солнце, медленно поднимавшееся из-за кромки темного, почти что синего хвойного леса, рельефно высвечивало геометрически правильный силуэт вышки с охранником.

Солнце било в глаза, слепило, и осужденный Александр Солоник, отвернувшись в сторону, невольно прищурился. Унылая картина, виденная им на утренних разводах сотни раз: перечеркивающая волю колючая проволока, чернеющие клифтами ряды сумрачных зэков, ватная спина бушлата переминающегося с ноги на ногу «мужика» из его бригады…

Даст бог – видит он это сегодня, холодным утром, в последний раз и никогда больше не увидит.

Развод начался минут на десять позже положенного – стоило только увидеть помятую физиономию начальника отряда, чтобы определить: вчера он вновь нажрался как последняя свинья. Рожа у мента – ну будто бы на автомобильном протекторе заснул, взгляд – мутный, мертвый. И не до развода ему теперь – пива бы холодненького, компресс на лоб и – спать. Да, такова вот тяжелая и опасная ментовская служба…

– Отряд для развода на работы построен, – произнес старшина.