Александр Солоник: киллер мафии

С курсантами подчеркнуто ровен, но приятельских отношений ни с кем не поддерживает. А вообще – очень любопытная биография. – Полковник вежливо пододвинул ему папку с личным делом.

В этот момент недавний лубянский начальник почему-то поймал себя на мысли, что эти имя и фамилия – Александр Солоник – ему уже встречались. Он даже командировал своего заместителя по охранной фирме, бывшего милицейского сыскаря, к нему на собеседование. Вот только в какой связи это запало в память?

Хозяин кабинета продолжал, но уже более сдержанно:

– Конечно, сейчас говорить что-нибудь однозначное трудно, но все-таки из всего прибывшего отребья этот заметно выделяется.

Для приличия полистав растрепанное личное дело, Координатор, то и дело теребя носовой платок, ответил размыто и неопределенно:

– Безусловно, сейчас просчитать что-то однозначно тяжело. Физические кондиции и тестирование ни о чем не говорят: первое – наживное, второе – изменчиво. Неизвестно, как он поведет себя в экстремальной ситуации. К тому же мы предвидим естественный отсев – процентов тридцать, если не половина.

Сказал – и запнулся на полуслове. Рельефно играющие желваки, взгляд, устремленный поверх головы собеседника, плотно сжатые губы – все это свидетельствовало, что московский гость о чем-то серьезно и напряженно размышляет. Естественно, хозяин кабинета был достаточно тактичен, чтобы не прерывать работу мысли, – тихонько придвинул к себе папки личных дел, сделав вид, что читает одну из них.

Первым нарушил молчание гость.

– Как вы сказали – Солоник? – Из глубин памяти Координатора неотвратимо выплывала давешняя картинка – московский офис, похожий на кота заместитель, состоявшийся с ним разговор.

– Так точно, Александр Солоник, – подтвердил собеседник.

Давешняя картинка сразу же ассоциировалась с идеей того разговора – о том, что борец с российским криминалом должен быть один-одинешенек, и даже определения такого человека: «Крошка Цахес», рыцарь плаща и кинжала без страха и упрека, идейный борец с оргпреступностью.

Да, тогда, в беседе с заместителем, экс-генерал очень точно определил формулировку – настолько точно, что запомнил ее почти слово в слово: «Страх всегда персонифицирован – он не может быть размытым, абстрактным. Боятся всегда кого-то или чего-то. То, что можно назвать по имени. Нужен один-единственный человек, конкретный, реальный, именем которого можно будет пугать.