Александр Солоник: киллер мафии

– Все правильно, – ответил гэбэшник весело, выслушав его рассказ. – Правда, вы, Александр Сергеевич, в полутьме зала немного не рассмотрели, чем занимался перед смертью Геннадий Евгеньевич. – Удивительно, но он почему-то назвал вторую жертву Солоника по имени-отчеству. – Перед тем как все три пули попали ему в голову, он играл в карты. И знаете, ему повезло. Гаврилову выпал Блэк Джек, три семерки…

Куратор смотрел на подопечного с мягкой улыбкой, что означало: прекрасно понимаю, почему ты допустил неточность в рассказе.

Хочешь заставить меня обождать твоего ответа? Ну хорошо, могу уделить тебе несколько лишних минут, я не гордый. Кроме того, мне за это еще и деньги платят. А вот проверять нас не надо, не надо…

Туман за окном сгущался. Саша в последний раз взглянул в окно и уселся за стол. Выражение лица Солоника, такое спокойное в начале беседы, сделалось напряженным и чуть-чуть неуверенным. Да, тогда, в центре подготовки под Алма-Атой, тот высокий гэбэшный начальник не обманул его.

Его действительно вели, действительно подстраховывали. Наверняка при возможной неудаче его бы и прикрыли, отмазали, спасли…

– Ну, можно сказать, что первый экзамен вы выдержали на «пятерку», – резюмировал куратор, придавливая в пепельнице сигаретный окурок. – А теперь давайте поговорим о другом. Вы уже отдохнули и, думаю, вас следует отправить в другое место.

– В Москву, – последовал ответ. – А теперь слушайте меня внимательно…

Маленькие полустанки, серо-зеленая полоса лесонасаждений у железнодорожной насыпи, автомобильные очереди у железнодорожных шлагбаумов, деревеньки, пролетающие за окнами…

Сидя у окна вагона СВ, Саша задумчиво смотрел в окно.

Там, на бескрайних российских равнинах, текла другая жизнь – та, из которой он когда-то ушел и в которую, как Солоник знал наверняка, возврата нет и не будет. Где-то там, за окном вагона, люди любили, страдали, радовались, волновались за близких…

Все это ему теперь недоступно.

Любить некого – не телок же, которых он снимает на одну ночь, чтобы с утра послать подальше. Страдать можно разве что от физической боли, радоваться – удачному исполнению заказа на убийство… А волноваться за близких… Близких у него теперь как бы и не было.

Он – один, он – пес на службе государства, на тайной и постыдной службе…

Мастера-таксидермисты из КГБ вскрыли его черепную коробку, извлекли мозг, а вместо него вмонтировали хитрый механизм.