Записывать, естественно, запрещалось. Как и прежде, приходилось рассчитывать исключительно на память.
Затем началась теория: куратор зачитывал выдержки из ментовских досье на криминальных лидеров, комментируя. Кто с кем в каких отношениях, у кого какие запросы, амбиции, пристрастия и вкусы, вплоть до названий любимых напитков и марок сигарет. Прокручивались видеокассеты оперативной съемки, демонстрировались фотографии. Особое внимание уделялось ставшим уже традиционными связям с купленными ментами и прокурорскими чинами – в Москве начала девяностых куплены они были почти все.
Куратор так и говорил: вот этот следователь по особо важным делам из Генпрокуратуры состоит на содержании баумановской группировки, вот этот «кум» из очень известного своей строгостью СИЗО второй год кормится от подольских, а этот… да, тот самый, которого ты по телевизору почти каждую неделю видишь! – практически состоит на жаловании у ореховских.
Картина открывалась довольно мрачная, чтобы не сказать жуткая.
Столица являла собой огромную теневую структуру «крыш», «бригад» и «общаков». Одни «крыши» в большинстве случаев перекрывали другие, напоминая китайскую пагоду с деталями выгнутой кровли, уложенными одна на другую. «Общаки» – как вольные, так и зоновские – незримо связывались между собой на манер сообщающихся сосудов, а авторитеты, стоящие во главе «бригад», как могли регулировали этот процесс. На самом верху этой пирамиды стояли воры в законе – элита российского криминалитета. Впрочем, среди нее тоже начались серьезные трения: законники старой, так называемой нэпманской, или босяцкой, формации люто ненавидели «апельсинов», то есть воров-скороспелок, купивших коронацию за деньги или за какую-нибудь услугу.
Славяне, среди которых преобладали нэпманские, стремились потеснить кавказцев. В начале девяностых воров-грузин только в Бутырском следственном изоляторе было больше, чем, наверное, во всем Тбилиси.
Бизнесмены через невозвратные кредиты и липовые финансовые документы вовсю доили банкиров, банкиры через торговлю кредитами и субкредитами – друг друга, пирамиды типа «МММ» – рядовых налогоплательщиков.
А всех их лихо дербанили бандиты – пожалуй, кроме Сергея Мавроди, «крышу» которому, как известно, ставила «контора»…
Да, кроме традиционных «бригад», на Москве появилась еще одна сила: КГБ, сменивший вывеску на ФСК, в условиях новой экономической политики выступал не только оппонентом, но и конкурентом криминалитета.
