Александра. Большая игра. (книга вторая)

Исходя из твоего почтенного возраста и то, что я глубоко тебя уважаю и восхищаюсь тобой, достаточно тебе называть меня Александрой или просто Сашей. Это не будет для меня оскорблением или унижением. Договорились?

Он смотрел на меня пристально. Потом улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, Саша. Но у меня вопрос. Вот в Испании проходят бои матадоров, где они приводят в ярость быков красной тряпкой.

— Я поняла, Мастер, о чём ты. Поверь, бык не различает красного цвета. Ему всё равно, какого цвета тряпка. Он реагирует на самого матадора и на кусок тряпки в его руках.

А какого цвета она, быку всё равно. Можешь сделать эксперимент, дать матадору тряпку другого цвета и всё произойдёт так, как с тряпкой красного цвета. — Я улыбалась. Леонардо глядел на меня несколько обескураженным, потом сам засмеялся.

— Вот же плуты какие. — Мы сидели вдвоём и смеялись. Понтифик тоже улыбался.

— Мастер, а ты уже изучил строение глаза человека? — Спросила его.

— Да, изучаю. — Он взял перо и стал рисовать.

Нарисовал глаз в разрезе. В общем-то правильно нарисовал. — Но многое мне в нём не понятно. Вот здесь я обнаружил некий… Я не знаю, как это назвать. Очень прозрачную субстанцию. — Я поняла о чём он говорит.

— Это хрусталик, Леонардо.

— Хрусталик?

— Да, хрусталик. Он играет очень важную роль в зрении человека. Всё что мы видим, это так сказать лучи образа, которые поступают в наш глаз. Хрусталик, как линза, их собирает в один пучок. И передаёт на глазной нерв. Вот так.

— Я взяла перо и нарисовала дополнение к рисунку Леонардо в виде призмы. — Причём. Наш нерв воспринимает полученные образы перевёрнутыми. Хрусталик при выходе этих лучей назад из глаза, вновь переворачивает их ногами вниз, своего рода. Понимаете, о чём я говорю?

Я замолчала. Леонардо сидел и смотрел на рисунок. Поднял взгляд на меня.

— Хочу сказать, что я по сравнению с тобой, Саша, всего лишь жалкий неуч.

— Ошибаешься, Мастер. Я не сама дошла до этого. Это результат того, что я читала древние книги и трактаты.

Древние знали об этом. Но многое было утрачено. Очень многое.

— Эти древние книги и трактаты у тебя? — Спросил меня Понтифик.

— Нет, Ваше Святейшество. Мне их давали читать. У меня хорошая память. Родители тренировали мою и сестры память, чтобы мы могли многое запомнить. И мы запоминали то, что нам давали читать. Причём, читали мы одно и тоже по многу раз. Книги и трактаты приносили разные люди. Кто они, я не знаю.