Александра - наказание господне

С веселым гиканьем он подскакал к товарищу и осадил Шалого, подняв его на дыбы:

– Черт возьми, Кирилл! Я думал, ты уже в объятиях Морфея наслаждаешься!

– А ты с чего вдруг решил по темноте кататься? Хмель из башки выветриваешь?

– Нет, ты не поверишь, но стоило тебе уехать, так мне душу заломило! Ну, просто невмочь до утра терпеть! Вот и вздумалось к тебе поехать! Авось не прогонишь? Не откажешь в приюте одинокому страдальцу?

– Куда от тебя денешься? Признайся, у тебя только душу заломило или кое-что еще? – усмехнулся князь.

 – Учти, комнату тебе приготовят подальше от детской, чтобы ты свою зеленоглазую красавицу реже видел и мальчишкам дурной пример не подавал.

– Кирилл, – укоризненно покачал головой Павел. – Не настолько я плох, как ты обо мне думаешь. И мальчишек твоих люблю, как своих. Разве я позволю себе скотство на их глазах? И Серафиму не трону. Бог с ней! Зачем нам портить отношения из-за какой-то девки. – Он глубоко вздохнул. – Но глаза у нее, Кирюша, замечательные! Я сроду таких не видел!.

.

Алтай, вьюном крутившийся под ногами лошадей, выскочил на крутой взгорок в стороне от дороги и принялся неистово лаять. Словно в ответ на его лай, впереди послышалось приглушенное расстоянием ржание лошадей и окрики ямщика. В полуверсте от всадников показалась несущаяся во весь опор тройка, запряженная в легкую кибитку. Друзья привстали в стременах, пытаясь разглядеть, куда она повернет: к усадьбе или промчит дальше по тракту. Нет, повернула к дому. Друзья переглянулись и без слов поняли друг друга – баронесса Полина Дизендорф пожаловала в Адашево с очередным визитом.

..

– А ну давай, давай! Шибче, шибче! – закричал Павел и пришпорил Шалого.

Всадники взяли с места в карьер и, пригнувшись, ринулись за экипажем. Тамерлан вынес князя почти на два корпуса вперед, но в тот момент, когда Кирилл обернулся, крича посрамленному приятелю нечто торжествующее, конь неожиданно метнулся в сторону, поднялся на дыбы и вдруг резко повалился на бок. Князь почувствовал, как его переворачивает в воздухе.

Он увидел над собой небесный купол, с непостижимой быстротой скручивавшийся в гигантскую спираль. Свет звезд слился в одно ослепительно яркое пятно, из глаз посыпались искры, острая боль пронзила мозг, и тяжелая черная пелена накрыла Адашева.

Саша знала, что князь с утра уехал верхом и до сих пор не появлялся. Беспокойство няньки, утверждавшей, что он без предупреждения никогда не остается ночевать у Верменича, передалось и ей.