Александра - наказание господне

А то, что граф не притворяется, это она давно научилась читать по его глазам, так же как и недавние греховные мысли...

Дорога с бала домой показалась Елизавете Михайловне бесконечной. За шуточками и комплиментами граф пытался скрыть неуверенность и беспокойство. Незаметно для Саши он умудрился слегка пожать руку жены. Роман так много успел сказать ей своими взглядами, виноватой улыбкой и, главное, этим тайным пожатием...

По широкой лестнице, ведущей на второй этаж, они поднимались каждый по своей стороне. На самом верху граф шепнул жене, что просит прийти к нему после того, как она уложит, Сашу.

А Елизавета Михайловна так давно не бывала в его спальне!..

Графиня решительно направилась к спальне мужа. Тут она немного помедлила, сердце забилось сильнее, Елизавета Михайловна подняла подрагивающую от волнения руку, чтобы тихонько постучать в украшенную резными купидонами дверь.

Ожидая, когда та откроется, она крепко сжала ладони и принялась считать секунды. Одна, две, три, четыре, пять...

Дверь распахнулась на шестой секунде Ровно столько времени графу понадобилось, чтобы отреагировать на стук.

Он и так уже более получаса стоял по другую сторону двери, с замиранием сердца прислушиваясь к тихим шагам по коридору.

Елизавету Михайловну обдало волной теплого воздуха, и она увидела, что света в комнате нет, кроме огня от приоткрытой дверцы большой голландской печи. В молодости им так нравилось сидеть рядом с ней на полу или сжимать друг друга в любовных утехах прямо на мягком персидском ковре, где она часто и засыпала в объятиях Романа Буйновского.

Окинув быстрым взглядом спальню, графиня незаметно для мужа вздохнула. Все было здесь по-прежнему. Легкие отсветы пламени ложились на резную мебель красного дерева, падали вокруг причудливыми тенями. Они залегли и на лице ее любимого, чуть не разрушившего любовь и покой, царившие в их семье. Возможно, она и впрямь так постарела, что один только ее вид вызывает у мужа отвращение? Вряд ли! Свежестью лица и отменной фигурой она ни в чем не уступает, а живостью характера и остроумием превосходит засидевшихся в девках барышень.

И даже рядом с Александрой не чувствует себя старухой. Наоборот, приезд племянницы как будто влил свежую кровь в ее жилы, помог ей справиться с тоской, а все подруги, хотя и скрепя сердце, вынуждены признать, что, несмотря на все потрясения, графиня Буйновская, несомненно, похорошела в последнее время.

Елизавета Михайловна, облизнув пересохшие губы, смело посмотрела на мужа.