Александра - наказание господне
2 прочтения
– Простое стечение обстоятельств! Тебя ведь хлебом не корми, а дай раздуть из мухи слона! Поделись лучше, каким образом ты определил, что перед тобой девка?
– Понятно каким! Руками...
Павел вытаращил глаза и расхохотался:
– То-то я смотрю, ты сегодня сам не свой! Что, первый раз в жизни девку пощупал? Ну и как впечатления?
Адашев недовольно поморщился:
– Любишь ты, братец, всякие гадости говорить. Но я, кажется, сильно ее обидел нечаянно.
– Ну, Кирилл, с тобой не заскучаешь! Может, отправишься по белу свету ее искать, чтобы «пардону» у простой девки просить за трепаное ухо?
– Павел, ты бы видел ее глаза.
– Уши, глаза... Да у меня в деревне с добрую дюжину таких красоток наберется! И смею тебя заверить, любая из них, если одеть ее как следует да десятку французских слов обучить, сто очков даст жеманным барышням. Сознайся, ты бы хотел эту девицу увидеть не в портках, а в платье?
– По правде, ты угадал, дружище! – смутился князь.
– Да-а! – язвительно протянул Верменич. – Сколько лет ты меня попрекаешь за любовь к прекрасным поселянкам, и вот теперь сам попался! Так тебе и надо, mon cher! Но я тебя прощаю и посему открою маленькую тайну: без платьев они выглядят гораздо лучше, уж поверь моему опыту, старина! И не тогда, когда им ухо от головы отделяют, а когда жарко в губы целуют или ласково, нежно так то самое место поглаживают, за которое ты сегодня изволил подержаться!
Павел оглушительно расхохотался и только благодаря резвости Шалого избежал удара плеткой, которым собрался угостить его раздосадованный приятель.
– Давай попробуй ее отыскать! Не видел разве, какие кавказские рожи из трактира выскочили? Вздумаешь отнять, тут же секир-башка устроят! У них это быстро получается!
...Кирилл Адашев проснулся под утро и долго еще лежал с закрытыми глазами. Во сне он всю ночь неистово целовался с женщиной. Он силился рассмотреть ее лицо, а видел только бездонные, полные любви глаза, смотревшие на него с тоской и надеждой.
Его ладони до сих пор хранили тепло ее тела, а путешествие по мягким, изящным изгибам было прервано так некстати наступившим пробуждением. Князь вздохнул.
