Сверху сарафана у неё на плечах была накинута шуба. Я ещё удивилась. Лето же, жарко. Но женщина была именно в шубе. Правда шуба была только на плечах и распахнутая. Шуба так же имели длинные накладные рукава, но я поняла, что они просто декор, так как руки продевались так же в специальные вырезы на груди. Кроме этого, на шее, свешиваясь на грудь в несколько рядов, имелись разноцветные бусы. На пальцах перстни и кольца. Она держала коржец, серебряные ковш с каким-то питиём. Это была боярыня, хозяйка и мать молодых боярычей.
Мужчины соскочили с коней. Поклонились ей в пояс. Потом подошли по очереди, сначала старший — Иван, потом младший, Василий. Иван, отпив половину и ковша, передал его брату. Допив всё, что там было, Василий перевернул ковш, показывая, что там ничего не осталось.
— Здравствуй, матушка. — Сказали оба боярина.
— Здравствуйте дети. Вижу живы, здравы. Да только мало вас пришло.
— В засаду попали, матушка. — Ответил понуро Иван. За боярыней на крыльце стояли три девушки, даже девочки, возрастом от 7–8 до 14–15 лет.
В девичьих богато украшенных сарафанах с лентами, вплетёнными в косы и мальчик лет 10.
— Здравствуй мама, возвратились мы не все, босиком бы пробежаться по росе. — Тихо пропела Елена, стоя рядом со мной. Так как возле терема было тихо, даже в кузне стучать по наковальне перестали, то слова моей подруги-«сестры» услышали рядом стоящие люди, как дворовые, так и воины. На нас и так пялились, а тут совсем. Боярин смотрел на Елену удивлённо.
— Елена! — Прошипела я.
— Всё молчу… Сань, это сколько на ней одежды то? — зашептала мне на ухо девушка. — С ума сойти. Да ещё и шуба! Летом. Я в ауте.
— Елена! — Опять зашипела я, только уже громче.
— Всё, я уже заткнулась. — Даже закрыла рот ладошкой. Кошмар какой-то с ней! Боярыня перевела взгляд с сыновей на нас с подругой. Елена сразу сместилась мне за спину. Взгляд у женщины был властный. Она смотрела так, словно хотела пригнуть меня к земле. Только не на ту напала.
Я смотрела на неё прямо и открыто. Даже чуть приподняла голову. Повесила себе на лицо высокомерное и холодное, как кусок льда, выражение. Некоторое время мы так ломали друг друга взглядами. Наконец, я увидела на лице боярыни Вяземской удивление.
— Матушка, это гостьи наши. Александра Вячеславовна, она старшая из сестёр, и Елена Вячеславовна. Это благодаря им мы в полон не попали и не сгинули. — Проговорил Иван, глядя то на нас с Еленой, то на свою мать.
