— Так это ты за хозяина дома замуж вышла?
— Угу.
— А он хоть не из этих, олигархов современных?
— Нет, — усмехнулась Саша, — не из них. Вера Ивановна, вы поправляйтесь, я еще заеду. Все, что нужно из лекарств, у вас теперь есть. Выздоравливайте.
— Сашенька, я тебе потом все отдам, — взволнованно пообещала Касторская.
— Вера Ивановна, не переживайте, ничего возвращать не надо, с деньгами у меня сейчас проблем нет.
— Богатый? — проницательно посмотрела на нее соседка.
— Состоятельный, — уклончиво ответила девушка.
Ей было не очень приятно осознавать, что она живет на деньги Оборского. Ну, ничего, вот подрастут дети…
— А ты изменилась, Саш, — тихо заметила женщина.
— Это плохо? — с улыбкой, спросила Александра.
— Нет, что ты. Просто, непривычно немного. Будто не год тебя не видела, а лет пять. Повзрослела, — задумчиво глядя на нее, выговорила Касторская.
— Ой, Вера Ивановна, скажете, тоже — пять лет! — засмеялась девушка. — Ладно, побегу я, а вы поправляйтесь.
Она попрощалась и быстро вышла из палаты.
Слова соседки пробудили не самые приятные воспоминания. Повзрослеешь тут…
Звонок мобильного вырвал ее из раздумий. Глеб.
— Саш, ты где сейчас? — раздался негромкий голос мужа.
— В больнице, — не задумываясь, ответила Александра.
— Что случилось? В какой именно больнице? Я сейчас приеду… Саша, ты почему молчишь?
— Глеб, успокойся, со мной все в порядке. Просто, я соседку навещала, она в пятой городской лежит, на Герцена. Сейчас возьму ребят, и мы поедем домой.
— Помощь не нужна?
— Нет, все нормально, не волнуйся. Как дети?
— Спят. Пробовали возмущаться, но недолго.
— Скоро буду. Ужасно соскучилась по ним.
— Ладно, не задерживайся.
Глеб отключил телефон и невесело усмехнулся. Вот так. Соскучилась. По детям. А по нему она не скучает. Наоборот, отдыхает.
Неприятные мысли кружили в голове, подзуживая и не давая покоя. Да, непросто все у них с Сашей. А как хочется, чтобы как у других настоящих пар — полная гармония и взаимопонимание… Оборский вспомнил своих родителей.
Те прожили в любви и согласии долгие годы. Он видел их трепетное отношение друг к другу. «Наташенька», «ангел мой», «любимая» — обращался к матери отец. А та отвечала ему с нежностью — «Дружочек мой», «Сашенька», «любовь моя», «единственный мой»…
А у них с Александрой ни одного нежного слова не проскользнет. И Саша молчит, и он из себя ничего выдавить не может — не привык, да, и сложно переламывать характер.
