Он прикрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Большая зала сверкает огнями, звуки женского смеха сливаются с гулом мужских голосов, веера, эполеты, летящие платья… — все мешается в танце, кружится, пролетает мимо… А потом, расплывается и исчезает, оставляя после себя дым пожарищ, ржание коней, пыль дорог и топот копыт…Ростов, Екатеринодар, бескрайние станицы… отступление и беженцы… А дальше — Севастополь, месиво тел на причале, гудки кораблей, тревожный шум и крики раненных… Страшная пульсирующая боль в кровоточащей ране…
Глеб поморщился, ощутив отголоски той боли.
И тут же, перед ним возник другой образ, виденный не так давно. Неброская красота и врожденное благородство…
…Войдя в столовую сегодня вечером, он на миг запнулся. Саша, в красивом атласном платье, с диадемой в изящно уложенных волосах, улыбалась ему, нежно и чувственно. Тонкая рука в светлой перчатке прикасалась к низкому вырезу на груди, поправляя скользнувшую туда подвеску. Выразительные глаза, смеясь и поддразнивая, скрывали в своей глубине тайну и обещание… Легкий цветочный аромат кружил голову, заставляя забыть обо всем… Оборский потянулся к дивному видению, но…
Оно исчезло, уступив место реальности, в которой домработница, в синем форменном платье, торопливо накрывала на стол, не поднимая глаз на вошедших в столовую мужчин.
Девушка поставила последнее блюдо и выскользнула из комнаты, оставив разочарованного Глеба досадовать на свое странное воображение.
И сейчас, сидя перед потухшим камином, Оборский дивился причудам неуемной фантазии.
Привидится же такое…
Глава 7
Весь следующий день Саша провела на кухне — вечером в усадьбу должны были приехать гости, и девушка торопилась приготовить ужин на десять персон. Она немного волновалась, но надеялась, что все будет хорошо. По крайней мере, ей хотелось в это верить.
К семи часам, к парадному входу стали подъезжать машины. Компания приезжих оказалась сугубо мужской. Импозантные гости, оставив охрану во дворе, проходили в дом, здоровались с хозяином и направлялись в гостиную.
Судя по всему, расположение комнат им было хорошо знакомо. Оборский встречал прибывающих в холле, а Саша торопилась расставить на столе закуски, впервые сожалея, что у нее нет помощников.
— Глеб Александрович, дорогой, как же давно мы не виделись! — громкий баритон разнесся по особняку гулким эхом.
— Арам Тигранович, рад видеть вас в своем доме, — услышала Александра голос Оборского.
— Да-да, я помню эту усадьбу.
