Александра как раз накрывала на стол, когда он появился в столовой. Девушка поздоровалась и постаралась стать как можно незаметнее. Оборский, молча кивнув, сел за стол, не сводя с Саши тяжелого взгляда. Этот взгляд преследовал ее повсюду — когда она подавала еду, когда убирала со стола посуду, когда ставила перед Глебом чашечку ароматного кофе…
Саша пододвинула сахарницу поближе к хозяину, и замерла, почувствовав, как его рука опустилась на ее пальчики.
Девушка попробовала убрать свою ладонь, но не тут-то было.
Оборский поудобнее перехватил руку Александры и стиснул ее сильнее.
— Не так быстро, малышка, — довольно произнес мужчина, — думаю, ты не откажешься скрасить мой вечер? Можем даже внести в контракт дополнительный пункт, — искушающе улыбнулся он, — и поверь мне — с оплатой не обижу…
Он поднес ладонь девушки к своим губам, медленно целуя каждый пальчик. Саша, онемев от оскорбительного предложения, вырвала руку из неожиданного плена и возмущенно уставилась на хозяина.
— Я не шлюха! — еле сдерживая гнев, медленно выговорила она. — Не смейте предлагать мне подобное! То, что я работаю прислугой, еще не значит, что любой может залезть мне под юбку!
— Только не нужно набивать себе цену, — холодно процедил Оборский. — И не смей повышать на меня голос! Многие почли бы за честь подобное предложение."
"— Я — не многие, — зло ответила Саша, — меня не интересуют подобные развлечения. Если вам нужна девушка на ночь, то достаточно обратиться в соответствующее заведение, и вам все организуют! По-моему, в ближайшем городе нет проблем с эскорт-услугами, — она разгневанно смотрела на хозяина, вскипая все больше, — и я очень попрошу избавить меня от подобных предложений.
Если вас не устраивает моя работа — можете уволить, но греть вашу постель я не нанималась, не та у меня квалификация!
Саша сама понимала, что ее понесло, но не могла остановиться. Слова Оборского задели давно и надежно похороненные воспоминания, и она не удержалась.
Глеб внимательно наблюдал за распалившейся домработницей.
Девушка была восхитительно хороша в своем гневе. Щеки окрасил румянец, глаза лихорадочно блестели, длинную косу Александра нервно перекинула за спину, и Оборский почувствовал острое желание распустить ее волосы, ощутив их тяжелую мягкость, пропустить эту яркую рыжину через пальцы, собрать в кулак и намотать на руку…Представив девушку в своих объятиях, он судорожно вздохнул.
