Александрийское звено

 — Его выдают каждому новому члену ордена.

— Похоже, дорогая вещица.

— Да уж не из дешевых.

— Для вас все это действительно важно?

Датчанин пожал плечами.

— Мне это нравится. Но это совсем не то, что религия.

— Папа говорил мне, что вы еврей.

Торвальдсен кивнул.

— Я про евреев почти ничего не знаю. За исключением того, что миллионы их были убиты во время Второй мировой войны. И вот этого я действительно не понимаю.

— В этом ты не одинок, Гари. Гои пытались уничтожить нас на протяжении веков.

— Почему другие люди ненавидят евреев?

Торвальдсен задумывался над этим вопросом множество раз, как и те философы, теологи и политики, которые столетиями рассуждали на эту тему.

— Для нас все это началось с Авраама, точнее говоря, с того, что называют Авраамовым заветом. В возрасте девяноста девяти лет ему явился Бог и заключил с ним завет — или, иными словами, договор, — сделав его народ богоизбранным, тем, который унаследует земли Ханаанские. Но, увы, вместе с такой честью на нас была возложена и большая ответственность.

Он видел, что мальчик заинтересовался.

— Ты когда-нибудь читал Библию?

Гари отрицательно мотнул головой.

— Обязательно почитай. Это великая книга. С одной стороны, Бог благословил евреев, сделал их избранным народом. Но именно их ответ на это благословение определил их последующую судьбу.

— Что вы имеете в виду?

— Они взбунтовались, стали курить фимиам идолам и благодарить их за свое благополучие, стали жить не по заветам Божьим, а руководствуясь собственными страстями и желаниями.

И тогда Бог покарал их, рассеяв среди неевреев.

— Именно поэтому их не любят?

Торвальдсен закончил застегивать свою мантию.

— Трудно сказать. Но с тех пор евреи непрерывно подвергались преследованиям.

— У Бога, видно, крутой нрав.

— Бог Ветхого Завета — совсем не такой, каким Он предстает в Новом.

— Боюсь, Он мне не очень по душе.

— И не тебе одному. — Торвальдсен помолчал. — Евреи первыми в мире стали утверждать, что человек несет ответственность за свои поступки.

Не боги виноваты в том, что жизнь пошла не так. В этом виноват ты сам. И это сделало нас другими. Христиане пошли еще дальше. Человек был изгнан из Эдема по собственной вине, но Бог, любя человека, искупил наши грехи кровью Своего Сына. Еврейский Бог — жесток и вершит правосудие, Бог христиан — воплощение милосердия. Огромная разница!

— Но ведь Бог должен быть добрым, разве не так?

Датчанин хитро улыбнулся и обвел взглядом изысканную комнату.