Александрийское звено

Хаддад пытался забыть обо всем. Он и правда хотел этого. Совершенные им убийства отравили всю его последующую жизнь непрекращающимися угрызениями совести. Он перешел в христианство, но и это не помогло ему избавиться от боли. Перед его мысленным взором до сих пор стояли мертвые лица. Особенно одно из них. Лицо человека, который назвался Хранителем.

«Ты ведешь войну, в которой нет нужды, против врага, который введен в заблуждение».

В тот апрельский день 1948-го эти слова, словно тавро, оказались навечно выжженными в его памяти и преследовали его вплоть до сегодняшнего дня.

«Мы храним Знание. Из Библиотеки».

Эта фраза изменила течение всей его жизни.

Он шел по дому, рассматривая мраморные бюсты, резные украшения, фантастические орнаменты, загадочные надписи. Двигаясь навстречу идущим по раз и навсегда проложенному маршруту туристам, он вошел в просторную комнату, где академическая серьезность библиотеки была смешана с присущими только женщине изяществом и лукавством. Его взгляд был прикован к полкам, на которых когда-то, выстроившись в ряд, стояло собрание многовековой мудрости человечества.

И — к картинам, с которых смотрели люди, которые некогда по своему усмотрению кроили историю.

Томас Бейнбридж был Приглашенным. Как и отец Хаддада. Однако Хранитель прибыл в Палестину на две недели позже, чем было надо, и в результате пуля из пистолета Хаддада заставила посланника умолкнуть навсегда.

Воспоминание об этом заставило его скривиться.

Ох уж эта юношеская импульсивность!

С тех пор миновало шестьдесят лет, и теперь он смотрел на мир глазами человека, обладающего гораздо большей терпимостью.

Ах, если бы тогда, в сорок восьмом, он мог бы теми же глазами взглянуть на Хранителя!

Впрочем, наверное, это было невозможно.

Звание Приглашенного необходимо заслужить.

Но — каким образом?

Его взгляд обшаривал комнату.

Ответ находился где-то здесь.

13

Вашингтон, округ Колумбия, 5.45

Стефани глядела на Ларри Дейли, развалившегося в мягком кресле в кабинете Брента Грина.

Помощник советника президента по национальной безопасности, как и обещал, приехал ровно через тридцать минут после звонка.

— А тут миленько! — проговорил он, обращаясь к Грину.

— Это мой дом.

— Ты всегда такой лаконичный?

— Слова, как и друзей, нужно выбирать с осторожностью.

Дружелюбную улыбку с лица Дейли словно стерли."

"— Я не думал, что мы так скоро вцепимся друг другу в глотки.

Стефани напряглась.