— Компьютер у тебя наверху?
Должно быть, это Гари рассказал ей о том, что отец живет над магазином. По крайней мере сам Коттон этого точно не делал. С тех пор как в прошлом году он уволился из министерства юстиции и уехал из Джорджии, они разговаривали лишь однажды — два месяца назад, когда он привез Гари домой после летнего визита в Копенгаген. Пэм холодно сообщила ему, что Гари — не его сын. Мальчик якобы стал плодом короткой интрижки, которую она позволила себе шестнадцать лет назад в качестве мести за его неверность.
С тех пор мысль об этом поселилась в душе Малоуна всепожирающим демоном, от которого он до сих пор не мог избавиться. Коттон пришел лишь к одному окончательному выводу: он больше не желает разговаривать с Пэм Малоун никогда и ни при каких обстоятельствах. Если возникнет необходимость передать какое-нибудь сообщение, это можно сделать через Гари.
Но теперь все изменилось.
— Да, — сказал он, — наверху.
Они поднялись в его квартиру, Коттон включил ноутбук и стал ждать, пока тот загрузится.
Пэм наконец полностью взяла себя в руки. Такой уж она была. Ее настроение менялось скачками, за которыми было невозможно уследить: то она на вершине счастья, то в бездне отчаяния. Она, как и сам Коттон, была юристом, но если он работал на правительство, то Пэм вела высокооплачиваемые процессы, представляя интересы крупнейших американских компаний и получая заоблачные гонорары. Когда Пэм поступила на юридический факультет, Коттон решил, что она просто хочет походить на него, стремится к тому, чтобы у них были общие интересы.
Только потом он понял, что таким образом она пыталась обрести независимость. Такова была Пэм.
Ноутбук загрузился, и Коттон открыл электронную почту. Пусто.
— Здесь ничего нет.
Пэм метнулась к нему.
— Что значит «пусто»? Они сказали, чтобы ты открыл электронную почту!
— Это было два дня назад. И кстати, как ты сюда добралась?
— Они дали мне билет.
Коттон не верил собственным ушам.
— Ты что, окончательно спятила? Знаешь, что ты сделала? Дала им фору в два дня!
— А ты думаешь, я этого не понимаю? — закричала она.
— Считаешь меня полной идиоткой? Они сказали, что мои телефоны прослушиваются, а за мной круглосуточно следят! Что, если я хоть на дюйм отклонюсь от данных мне инструкций, Гари умрет! Они показали мне фотографию! — Женщина вновь залилась слезами. — Его глаза… О боже, какие у него были глаза… Он был так испуган!
Сердце колотилось в груди Коттона, как паровой молот, в висках горело.
