Обитатели мира в основном понятны, а эта особенная. Непростая. И что-то в Аглае было такого, что даже не поддавалось определению. Никакого тумана, как в прошлый раз. Только никуда не деть то мерзкое ощущение липкости от её взгляда.
Вспомнилось: «Кофелёк, кофелёк... Какой кофелёк?»
– Какие книги? – Про ту, что видела и оставила в избушке, даже упоминать не стала. Похоже, моя она теперь. А своим я не разбрасываюсь. Из вредности промолчу. Надо попросить Никиту перенести меня в Крапивино. Выходные на носу, чего зря в городе сидеть.
Вдруг на его родню наткнёмся.
– Котика моего чёрненького видела? Понравился?
– Ничего так, миленький. – Я не понимала, к чему клонит княгиня.
– Придушу! – произнесла, словно выплюнула мне в лицо лекарка. Сейчас она всё больше ведьму напоминала. Душевнобольную.
– А его-то за что?! – опешила я.
– Чтобы ты, девчонка, видела, как мучается тварь из-за тебя. И пока не отдашь книги, живым буду его держать. Домертва доводить и снова исцелять. Куда спрятала?
– Вот су… Послушайте, вам бы полечиться.
Психиатров тут не водится? Психолога на худой конец.
Мне не нравилось то, что княгиня предполагала сделать с Чернышом. И я была намерена помешать этой ненормальной выполнить угрозы.
– Что?! – зашипела Аглая.
– Нет у меня книги, ясно! – всё так же тихо ответила я.
– Куда яснее, – криво ухмыльнулась лекарка, обнажив ряд белоснежных зубов. – Никиту подобрала и считаешь, что захомутала навсегда? Да таких как ты у него десятки. Думаешь, он на задании, весь такой правильный?
Неприятная дрожь пробежалась по позвоночнику.
Словно она, Аглая, вытащила на свет то самое, о чём я переживала и боялась. Я до сих иногда сомневалась в реальности происходящего. Маг, чьё имя наводило ужас на обывателей и одновременно заставляло женщин желать его, выбрал именно меня.
Вторую часть ядовитой речи я решила пропустить. Словно и не было.
– Переживаешь за него по старой памяти? Похвально. Но теперь можешь не дёргаться и удели внимание мужу. А со своим я сама разберусь. Без помощников.
– Ну-ну, – язвительности княгине было не занимать. – В народе говорят Старая любовь крепче новой помнится. Слышала, поди?
В какой-то момент женщина замерла, наши взгляды встретились, сцепились… Глаза Аглаи полыхнули яркой зеленью, как гирлянда в новогоднюю ночь, то затухая, то разгораясь. Может, это их местный гипноз? На всякий случай я моргнула, а заодно мысленно возвела между нами стеклянную стену. И пальцы сложила кукишем, развернув его к Аглае.
