Я смочила кипячёной водой концы полотенца и посмотрела на оборотня. Увиденное мне не нравилось. И дело вовсе не в ране, а во взгляде оборотня. Но главное, увеличившимся бугром между ног, который оборотень словно случайно прикрыл рукой. Вот озабоченный!
Сделала вид, что ничего не заметила. Я неприлично уставилась на волосатую конечность, стараясь рассмотреть рану. Она была небольшой и что-то тёмное виднелось.
– Что это? – Я едва не упала в обморок, увидев всю эту красоту.
– Судя по ощущениям, серебро, – прохрипел пострадавший и охнул.
У меня замерло сердце, страсти какие! То, что виднеется, это ведь пуля, а не кость и не грязь?
«Не дёргайся!» – приказала я самой себе и отправилась ставить чайник.
Остатки ночи растворились в заботе о раненом. Извлечь пулю, стянуть края раны, сшив это безобразие, убрать следы крови.
Утро встретила сидя на кухне, подпирая щеку рукой. На моей постели уснул измучившийся Захар. Я рассчитывала на быструю регенерацию, о которой рассказывал Профессор. Но что–то пошло не так, раз медведю было плохо.
Терялась в догадках. И чтобы хоть чем–то занять себя и не уснуть, отправилась в баню застирывать испачканные вещи, особенно халатик. Радовалась тишине, потому как Захар оказался требовательным пациентом. То воды ему, то чешется под импровизированным бинтом. А ещё отказался разъяснять, что с ним произошло. Сказал лишь, что подстрелили неподалёку, обидчика не сумел отыскать, но он точно поплатится. Может, и не поверила бы Захару, да что я о настоящих оборотнях знаю? Ничего.
– Алёнка, – неожиданно раздался голос Черныша.
Я едва не выпустила из рук таз с водой.
– Что? Медведю плохо?
– Там это...послушать хочешь?
– Кого?
– Их. Захара и гостя твоего. Никитку.
Таз не упал, а вот тряпка из рук плюхнулась прямо в воду.
***
Никита Орлов
Ночь, странное время суток, наполненное чужими страхами и фантазиями. Провоцирующее людей на необъяснимые поступки и вынимающее их суть на своё мрачное обозрение.
Княжеский сын, избалованный в детстве и приговорённый к суровому взрослению, мог ли он при рождении знать, что не блеск палат будет привлекать его, а таинственная темнота и все её порождения.
Не желание преодолеть собственный страх заставляло Орлова ежедневно бороться с нечистью и умертвиями. Как раз наоборот. Милостей света должно быть больше, но кто–то обязан делать эту некрасивую и порой отвратительную работу.
Именно долг, а не пустая блажь звали некроманта каждую ночь выходить на порой неблагодарное дело– защиту людей от нечисти.
