Аленький цветочек

Награды позванивали в такт шагам, как колокольцы в колхозном стаде. Ну и шут с ними, пускай звенят. Всерьёз раздражал Кудеяра только орден Большого Чёрного Гиббона, который вообще мешал нормально шагать. Орден, выданный далёкой африканской республикой Серебряный Берег, представлял собой стилизованную набедренную повязку из обезьяньих хвостов. И носить его полагалось на соответствующем месте. То бишь на бёдрах. Всякий раз, когда приходилось надевать эту высокую правительственную награду, Иван чувствовал себя идиотом.

Но и чёрт бы с ней, с меховой набедренной повязкой поверх мундира, – так спереди ещё болтался череп того самого гиббона, язви его в корень. Из серебра, в натуральную величину. Саблезубо оскаленный и со здоровенными рубинами вместо глаз!.. Голова примата вызывала ужас у всех встречных чекистов, но и это можно было бы пережить… если бы тяжеленная чертовина при каждом движении не колотила немилосердно прямо в пах. Иван давно уже подозревал, что орден являлся замаскированным орудием пытки, и с каждым шагом вспоминал Монохорда Капустина – как же я тебя понимаю, Боря, ох, как же я тебя понимаю!. .

Всё-таки он без потерь и опоздания добрался до небольшой, не испорченной особыми излишествами приёмной. И, храня каменный вид, представился дежурному капитану:

– Подполковник Скудин. Мне назначено на десять ноль-ноль.

– Минуточку… – Тот не глядя потянулся к местному телефону и чуть не промахнулся по трубке – смотрел, точно загипнотизированный, на – серебряную обезьянью башку, где ж ему, служаке кабинетному, было видеть что-то подобное.

Но выучка не подвела, всё-таки поднял трубку, прошептал в неё нужное заклинание и кивнул на дверь: – Пожалуйста. Павел Андреевич вас ждёт.

– А-а, Ванечка, привет, привет! Ну проходи, садись! Что тут у тебя? Рассказывай.

В генеральском кабинете Ивана встретили как родного. Что ни говори, а совместное сидение в дерьме очень сближает. Бывший Капитан Кольцов рявкнул по селектору насчет кофе, внимательно просмотрел содержимое скудинской папки – сметы, экспедиционные планы, маршрутные листы (все – украшенные печатями, штампами «согласовано» и размашистой директорской подписью).

Крякнул, почесал шрам на щеке и снял телефонную трубку:

– Владимир Зеноныч, Кольцов беспокоит… Вы бы не смогли уделить мне пару минут? Я касательно дела Скудина, да, того подполковника из «Тройки». А, помните? Ну и память у вас, Владимир Зеноныч, дай Бог каждому… Так мы забежим? Ну конечно же, быстро, вся документация в пакете.