Аленький цветочек

Что такое «Тигр»? А всё та же снайперская винтовка Драгунова, отлично известная специалистам всего мира. Что конкретно делает с человеком снайперская винтовка, не надо никому объяснять. Маленький старичок управлялся с ней как с органическим продолжением собственных рук.

– Однако по-хорошему просим! – проговорил он зловеще.

И у обоих дедов были зоркие, очень спокойные, безжалостные глаза.

Вот это, между прочим, и называется – застать в полевом нужнике со спущенными штанами.

Ax, бедные братья Хулио и Бенджамин! Самое обидное, что, очнувшись от мгновенного столбняка, они с большим опозданием идентифицировали обоих.

Маленького – просто узнали. Они видели его в день приезда: это он чуть не застрелил русского начальника expedition, это его с большим трудом утихомирил commander Skudin… Потом узнали и рослого старика. Его они ни разу не видели. Однако семейное сходство между ним и упомянутым commander’ом никакому сомнению не подлежало.

Братья было обрадовались, но одновременное движение двух стволов уморило их радость в самом зародыше.

Увы, ни охотничьих билетов, ни разрешений на огнестрельное оружие, ни подавно лицензий на отстрел кого бы то ни было у братьев не оказалось. Зато во всей красе обрисовался языковой барьер:

– Экспедишен, – выдавали они, косясь на калибр 7,62, наведённый на них недрогнувшими руками. – Водка выпивайт… русски бледиш… Союз-Аполло, лайка, перестройка…

– Матка, яйки, млеко, сало, – фыркнул рослый старик. Знаем, мол. Слышали неоднократно.

– Экспедишен, значит? – Низенький нехорошо прищурил и без того маленькие, утонувшие в морщинах глаза – и жестом показал, чтобы нарушители разоружались. – Скидай стволы, говорю!

А чтобы было понятней, не целясь пальнул от бедра из своего «Тигра». И пуля прошла у вздрогнувшего Хулио по волосам.

– Живо у меня, однако!

– Давай, давай. – Его могучий напарник мягко сместился левее, спокойный взгляд был всё так же пристален и внимателен. – А то будет вам Пёрл Харбор.

Братья Хулио и Бенджамин были людьми многоопытными. Они оценили ситуацию сразу и безошибочно. И, решив попусту не геройствовать, положили на землю свои помповые ружья, отстегнули ножны с боевыми тесаками – и по команде «гнома», подкреплённой ещё одним далеко не холостым выстрелом, немедленно ретировались.

Во всю прыть мускулистых тренированных ног.

Когда стало нечем дышать, они перешли на шаг и начали оглядываться, соображая, куда занесла их нелёгкая.