Аленький цветочек

Насколько Рите было известно, он успел «выстроить в ряд» всю стаю бродяжек, обретавшихся у Варшавского рынка. Так что достойный отпор любому четвероногому агрессору был гарантирован.

А теперь вообразим ситуацию…

Есть анекдот. Встречаются два новых русских, оба с собаками. У одного – малюсенькая такса, у другого – могучий ротвейлер. «Ты кого себе завёл?» – смеётся обладатель ротвейлера. «А давай стравим», – предлагает таксовладелец. Стравили. Такса бросается… Клац, клац! Ротвейлер верещит в голос и спасается бегством.

«Хочу такую же!!! – восхищается хозяин побитого. – Сколько ты за неё заплатил?» – «Десять тонн баксов». – «Да ты чё, с дуба рухнул? Разве может собака столько стоить?» – «Может. Пять – за крокодила, и ещё пять – за пластическую операцию!»

Ситуация? Ситуация. Рите очень не хотелось в неё попадать, а вот Рите-книжной, её героине, – не помешало бы. Всяко лыко в строку, если из него можно выплести интересный сюжет.

Над городом плыла летняя ночь, правда, уже не белая, а обычная тёмная, но Рита была не из тех, кто одни времена года с нетерпением ждёт, а другие – пережидает.

Она любила и лето, и зиму, и осень, и весну. И синяя, тёплая питерская ночь в подсветке оранжевых фонарей была ей полностью по душе.

Она вышла из парадного, держа Чейза на поводке. Миновала проходные дворы и двинулась улицей в направлении Юбилейного садика.

Эту команду, как и команду «ешь», псу никогда не требовалось повторять. Мигом размотал поводок на полную длину и деловито затрусил впереди, обнюхивая деревья и почти у каждого задирая заднюю лапу.

Видно, правильно говорят, будто собачий рай – это полный мочевой пузырь и бесконечная аллея деревьев… под которыми успели уже побывать другие собаки.

Чейз не мог только понять, почему хозяйка упорно не разрешает ему метить колёса машин, припаркованных возле края газона. Но нельзя – значит нельзя. Кажется, он понемногу привыкал к дисциплине.

Почти одновременно с Ритой из-за угла показался ещё один полуночный собачник. Его питомица представляла собой комочек чёрного пуха, из которого весёлыми угольками блестели проказливые глазёнки.

Размеры и полущенячий возраст позволяли Чари бегать на свободе, не вызывая каких-либо нареканий. Чейза она знала и, в отличие от большинства взрослых собак, не боялась его совершенно.

Надо было видеть, как она бросилась к приятелю, как прокатилась чёрным колобком через газон, как на полном ходу перевернулась вверх тормашками – и в такой позиции въехала кобелю под передние лапы.