Аленький цветочек

Мудрая, прекрасная и простая, величавая, словно сама Природа, полная тайн и такая понятная земная жизнь…

Перед глазами Виринеи, той, из странного сна, проплывала тысячелетняя история, однако события дней минувших казались на удивление знакомыми. Как если бы она сама побывала за Рипейскими горами и слышала гул ветра среди священных камней, разговаривала с мудрыми, полными достоинства жрецами… Древний океан гремел ей в уши торжественной музыкой, и она понимала, о чём плещутся волны, её тело трепетало магическими токами, что струились от окрестных скал – ведь здесь, именно здесь когда-то стоял священный пояс Силы… Наконец Виринея, та, из «сна во сне», сладко потянулась, приоткрыла глаза и, поднявшись с уютного мехового ложа, медленно пошла по едва заметной тропинке.

Справа высилась отвесная скала, впереди виднелся зелёный холм. Среди каменистых варак он казался клочком иного, давно ушедшего мира, а венчала его древняя, невозможно древняя ель. Ствол её был расщеплён ударом молнии, корни подмыты и казались щупальцами исполинского чудища, напрягшимися в ожидании добычи. Чуть зазеваешься – схватят и затащат под землю, в холодный мрак, в промозглую глубину, откуда нет выхода… Виринея подошла к лесному страшилищу и, не убоявшись корней-щупалец, ласково погладила их. Ощутила ответный трепет-приветствие – и стала пробираться между ними вперёд…

Будильник прозвенел, как всегда, некстати, и, как всегда, оглушительно. Японская электроника была отрегулирована так, чтобы создавать тембр, максимально противный для человеческого слуха: соответственно, не требовалось особенной громкости, дабы «клиент» вскочил как водой из ведра политый.

Виринея мгновенно села в постели, нашарила будильник и заткнула его, в очередной раз удержавшись, чтобы не расшибить о стенку вагончика. Только скотина Гринберг мог сделать ни в чём не повинной девушке подобный презент! На Восьмое марта… в щёчку целовал, паразит.

Виринея набросила халатик и с полотенцем через плечо поплелась туда, куда и сам царь-батюшка изволили пешочком ходить.

Сортира и могилы не избежит никто… В сторонке, неподалёку от бани, скудинская команда делала утреннюю зарядку, разогревалась перед пробежкой. Парни ломались, махали руками, задирали ноги. «Гамадрилы!» – привычно подумала Виринея, но задержала шаг и продолжала смотреть. Все жилистые, мускулистые, волосатые… Как есть гамадрилы. А впрочем… Когда они, помнится, несколько километров почти без отдыха несли её на руках… И Гринберг, Гринберг.