Аленький цветочек

Пресловутый продукт представлял собой нечто неопределённо-мягкое, запакованное в особую фольгу для разогрева в микроволновке. Этикетка подробно и красочно информировала о пищевой ценности содержимого. Лев Поликарпович не глядя сунул пакет в дорожную сумку и двинулся к выходу. Вот чего ему действительно хотелось, так это легонько подстегнуть время. Скорей бы миновало ещё несколько часов и стало возможно, не рискуя прослыть невежливым и настырным, плотно заняться вопросом установления связи с Володей…

В родном подъезде было сумрачно и накурено, в углу темнела подозрительного вида лужа.

Домофон и консьерж при входе оставались делом будущего, а кодовый, в три циферки, замок был, как показывала практика, «от честного человека». Из почтового ящика торчали мятые «уши» газет – сколько Звягинцев ни договаривался на почте, организовали-таки плотную бумажную пробку, верный ориентир для специалистов-домушников. Зато теперь, спохватившись, месяц небось будут у себя всю корреспонденцию складывать… Опорожнив ящик и разыскав среди вороха никчёмных реклам весточку из Йельского университета, Звягинцев поднялся к себе, отпер входную дверь и по телефону дал знать на пульт охраны – клиент такой-то, свои. Потом разделся, насыпал корма собаке и, забыв в сумке «ужин холостяка», устало вытянулся на диване. Хотя старому холостяку, притом ведущему «светский» образ жизни, вроде самая пора была бы ужинать на рассвете…

Спал Лев Поликарпович недолго и некрепко. Когда несусветная рань превратилась в обычное человеческое утро, он выбрался из-под колючего пледа и принялся действовать.

Почему-то волнуясь, он набрал знакомый номер Гришина. Первое время в экспедиции ему требовалась для этого записная книжка, потом выучил наизусть… Нет, чуда не произошло – в ответ послышались длинные гудки, равнодушно-размеренные, вселяющие отчаяние в душу. Звягинцев нажал отбой и, порывшись в справочнике, позвонил на телефонную станцию, ведавшую Володиным номером. Там попросили подождать, потом подтвердили, что данный телефон не работает.

– Так. – Звягинцев в сердцах бросил трубку, взял трость и, потрепав сытого и сонного Кнопика по ушам – будь молодцом, охраняй квартиру! – снова вышел из дома.

На улице успел затеяться дождь. Очень питерский, мелкий, занудный, напоминающий о том, что лету наступает конец. Из окна Звягинцеву казалось, что снаружи просто висела в воздухе какая-то морось, но прямой контакт заставил его пожалеть о зонтике, не взятом с собой.