Аленький цветочек

Скудин поднял бровь, и она сунула ему лохматую махровую простыню, восхитительно сухую и уютную даже на вид. – Хочешь радикулит заработать?

Зарабатывать радикулит Иван не хотел и послушно принялся раздеваться. Здесь же, на кухне, оставшейся посреди квартирного потопа единственным более-менее сухим Араратом. Рита тактично отвернулась к пеналу.

Рита подобрала его промокшие джинсы и повесила на кухонную бельевую верёвку, чтобы позже пройтись по ним утюгом. Почему-то ей вдруг стало ещё смешнее, она спросила себя, до какой стадии, интересно, дойдёт это их взаимное раздевание, и одновременно попыталась сообразить, не отыщется ли в глубинах буфета бутылочка коньяка.

Ах, дивный анапский кагор!.. То-то славно разбежался бы он теперь по жилам и жилочкам, изгоняя и холод, и пережитое напряжение… и остатки взаимной неловкости…

…О нет, только не это! В дверь опять начали трезвонить.

Это было даже не собакинское «Дзынь! Дзынь!!». На сей раз звонок просто бился в истерике, заходясь одной сплошной трелью: «Дзз-ззз-ззз!!!»

Таким манером только сообщать о вулкане, внезапно пробудившемся в глубинах подвала.

Или спасать табельный ствол, по нечаянности оставленный у соседки.

– Пожар в бардаке во время наводнения!.. – Рита чуть не выронила скудинские джинсы и уже привычно бросилась открывать. – Ну что там ещё, Андрон Кузьмич? Третья мировая война?

…Хуже. Причём существенно хуже.

На пороге стояли двое молодцов настолько мерзкого вида, что попробуй покажи таких в сериале про российскую мафию – и в газетных рецензиях заклюют наповал, скажут, что теперь таких не бывает.

Ой бывают!.. Да ещё как бывают-то!.. Подобная разновидность человеческого существа имеет место у всех народов и во все исторические эпохи. Она даже не очень меняет свою характерную внешность. А именно: тупая наглая харя, не заслужившая называться лицом, отмороженный взгляд… плюс примета нашего времени – шишковатый череп, стриженный «а-ля зэк»…

Хомо бандитикус постсоветикус вульгарис.

О котором хорошо теоретизировать издали. А столкнувшись нос к носу, вряд ли успеешь и пискнуть.

– Нишкни, сука! – Не особенно громкий, но властный и полный гипнотизирующей угрозы рык человека уверенного, очень хорошо сознающего, что творит. Рот Рите мгновенно зажала крепкая, пахнущая табаком ладонь, и между ног, пакостно раздвигая полы халата, больно сунулось пистолетное дуло.

И происходило всё это не в злопыхательском боевике «из жизни криминальной столицы», а прямо здесь и сейчас. Происходило абсолютно всерьёз.