Альфа для строптивой

Нет ничего, что могла бы предложить взамен. Ничего, чем могла надавить и склонить чашу весов в свою пользу.

- Тебе незачем, - согласилась, - а я соскучилась.

- Ты счастлива, Влада? - неожиданно спросил Лукрецкий, уходя куда-то в сторону от обсуждаемой темы возможных встреч с мамой.

- Есть разница?

- Наверное, если спрашиваю, есть. Неужели, так сложно ответить на простой вопрос? -философски заметил он. - Только ""Да"" или ""Нет"", обещаю, позвонить Васину и распорядиться не препятствовать вашим встречам.

- Нет, - выдохнула. Счастливой точно не была, даже иллюзий по этому поводу не испытывала. Когда была беременна, еще оставалась надежда, что утешусь любовью к сыну. Но надежда растаяла, а счастье покинуло меня безвозвратно. Ни одной минуты за эти проклятые два года со смерти ребенка я не ощущала себя счастливой. Не просто счастливой, а живой.

- Оттолкни меня, - приказал оборотень. Я вздохнуть не успела, как прежде расслабленный и развалившийся в рабочем кресле Лукрецкий уже прижимал меня к стене рядом с дверью.

- Скажи мне: ""Нет!"", пока еще могу контролировать себя, - оборотень нагнулся и осторожно коснулся. Он явно выжидал.

У меня даже мыслей отталкивать или возражать не появилась. Я прикусила его за верхнюю губу и закинула руки на шею. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы у нас обоих сорвало крышу.

Боги, как я скучала по нему! Скучала по его прикосновениям, по поцелуям... по лихорадочно шарящим по телу рукам и нетерпеливым хаотичным поцелуям.

Даже не заметила, как оказалась поднята и притиснута к стене.

Не придала значения мимолетной боли от врезавшегося в кожу нижнего белья, когда оборотень резко рванул кружевную ткань, чтобы погрузиться в меня на всю длину. Вместо этого приветствовала любое его действие, отвечая сумасшедшими поцелуями на поцелуями, сводящими с ума ласками на ласки. Старалась быть ближе, максимально взять от этого неожиданного соития.

Впрочем, насладиться до конца не успела. Все закончилось также неожиданно и стремительно, как и началось.

- Хорошая моя, любимая, - произнес мужчина и поцеловал. На этот раз медленно, словно, пробуя меня на вкус, тягуче. - Прости меня.

- За что ты извиняешься, Ян?"

"- Я был груб, а ты не получила удовлетворения, - в этом был весь Лукрецкий. Умный мужчина, но в личных отношениях был дурак дураком, таким и остался. Ему бы извиниться за то, как поступил со мной три года назад, пока находилась в умиротворяющем и на все согласном состоянии.