Альфа для строптивой

- Моя мать не сука!

- Не придирайся к словам, Влада. Ты поняла. Дети - слишком большая драгоценность для каждого оборотня. Никто не позволит сделать Камелии Емельяновне аборт. И с чего ты взяла, что она собирается? - хмуро поинтересовался Лукрецкий. - Что она тебе написала?

- Что беременна, - ответила. М-да! Правда, с чего я взяла, что мама собралась делать аборт. Этот улыбающийся смайлик давал понять, что она рада случившейся беременности. Хотела бы сделать аборт, явно бы не поставила меня в известность, хотя мы с ней были близки.

- Твоей матери всего лишь сорок с небольшим, - возразил оборотень.

- Знаю, - раздраженно буркнула в ответ. - Она не в смысле возраста старая... в вопросах деторождения, - моя речь звучала весьма сумбурно. Я вся была на эмоциях. - Опасно рожать в таком возврате.

- Во-первых, у нас современный медицинский центр с отличными специалистами, - заявил Лукрецкий, словно, сам его строил. А, может, строил. Впрочем, мне сейчас было не до этого. - Во-вторых, став парой оборотня, ее здоровье стало значительно крепче.

- Не понимаю тебя.

- Принявший парную метку человек немного изменяется...

- Ты ведь сказал, что я не превращусь в оборотня? - перебила его."

"- Не превратишь, но кое-что получишь. Не скажу, что больше болеть не будешь, но здоровее станешь однозначно. Как выносливее и сильнее. Незначительно улучшится зрение, обоняние, реакции. Стареть будешь медленнее, жить чуть дольше.

- Когда я это все получу?

- Неделя, может, чуть больше.

- Почему я узнаю об этом только сейчас?

- Что не так, милая?

- Я превращаюсь в какого-то мутанта, а узнаю об этом, как о свершившемся факте! Ты меня спросил, оно мне надо?!

- Влада, в этом нет ничего страшного. Что плохого в том, что станешь чуть.

Я снова перебила оборотня:

- Ах, да! Я забыла, что ты не спрашиваешь! Нет у тебя этой глупой привычки! Ты просто делаешь, как хочешь, не считаясь с мнением окружающих, - к моему удивлению

Лукрецкий не вскипел, а отвернулся, уставившись на дорогу.

- Извини меня, Ян, - произнесла после некоторого молчания. Продолжала злиться на него, на мать, на Ингу... но усугублять свое положения не собиралась. Это сейчас Лукрецкий относился ко мне снисходительно, предоставлял иллюзию свободы. Именно иллюзию, не имела привычки заниматься самообманом. Но это было несравнимо больше, чем вчерашним утром. - Я не хотела тебя обидеть.