– По крайней мере, мне бы очень этого хотелось. Вы ведь позволите быть вашим другом, Мари?
Он пристально посмотрел на меня, и я снова почувствовала странное головокружение. Да что ж такое-то? Прямо, закономерность вырисовывается. Стоит Богдану уставиться мне в глаза этим своим особенным взглядом, как мне тут же хочется согласиться с любым его предложением. Бред какой-то.
Разозлившись на саму себя, стряхнула непонятное оцепенение и немного резче, чем хотелось бы, произнесла:
– Дружбу еще нужно заслужить.
Нельзя просто так навязаться к кому-то в друзья.
– Да-да, – кивнул мужчина. – Я понимаю. Но вы ведь дадите мне шанс?
Его глаза снова блеснули красноватым огоньком.
– А зачем? – не поддаваясь непонятному желанию согласиться, спросила я. – Нет, я правда не понимаю, зачем вам моя дружба? Мы ведь едва знаем друг друга. У нас разный образ жизни, разный социальный статус, разные интересы.
– Вы полагаете, это является непреодолимым препятствием?
Елецкий усмехнулся.
Он поправил галстук, и я снова обратила внимание на необычный перстень, блеснувший на его руке.
– А вот я так не считаю, – продолжил Богдан. – И потом, насчет разных интересов я бы с вами поспорил. Мы оба любим старину, хорошую музыку и детей. Разве этого мало?
Я удивленно посмотрела на мужчину. Откуда он знает?
– Так, что, Мари? Вы разрешите добиваться вашей дружбы?
Добиваться. Этот добьется. Наверняка. С такой-то настойчивостью и харизмой. Вопрос в другом. Нужно ли все это мне?
– Вы извините, Богдан Алексеевич, – уставившись на кандидата в друзья таким же пристальным взглядом, каким недавно он пытал меня, ответила я.
– Но у меня уже есть приятели, и новых заводить я не планирую. Давайте останемся просто знакомыми?
– От доброго знакомства до дружбы – один шаг, так что, я, пожалуй, соглашусь и на это, – улыбнулся Елецкий.
Вот так и появился у меня «добрый знакомый», претендующий на звание моего друга.
Мы изредка встречались, гуляли по городу, общались на темы итальянского оперного искусства и английской живописи – да, Елецкий не ошибся, у нас, и впрямь, оказалось много общего, – но я по-прежнему настороженно относилась к непонятному интересу со стороны взрослого, состоявшегося мужчины.
Он ни разу не намекнул на что-то большее, чем дружба, я не чувствовала от него никакого сексуального интереса. И меня это немного напрягало. Нет, не потому, что я ждала признаний в любви.
