Он обнял меня и крепко прижал к себе.
– Какой у тебя сейчас срок?
От неожиданности я дернулась.
Ох, партнер. Вот зачем ты такие вопросы задаешь? И что теперь отвечать? Правду? Но какую?
– Доктор уверяет, что три с половиной месяца.
Я подняла голову и посмотрела Руслану в глаза, ожидая. Да сама не зная, чего ожидая."
"– И что в этом такого страшного? – спокойно спросил партнер. Только руки его чуть сильнее сжали мою талию.
– Да, в общем-то, ничего, – я передернула плечами. – Просто, до этого он ставил гораздо меньший срок.
– И ты расстроилась?
– Есть немного.
– Почему?
Берцев выглядел невозмутимым, но по тому, как напряглись его плечи, как неуловимо изменилось дыхание, я поняла, что не так уж он и спокоен, как хочет казаться.
– Да странно как-то все. Перельман – опытный врач, не мог он так ошибиться.
Ох, уже сама не знала, что думать. Ладно бы, неделя-другая, но полтора месяца! Это уже перебор.
– Давай съездим в Москву, – предложил Рус. – Покажем тебя нормальным специалистам.
– Не знаю. Может, позже. У меня конкурс на носу, после каникул как раз последние прогоны пойдут.
– Ты готова рисковать здоровьем ребенка ради какого-то конкурса?
Руслан укоризненно посмотрел на меня и покачал головой.
– Вот уж не думал, что ты такой трудоголик.
– Рус, ты не понимаешь, – попыталась объяснить партнеру. – Мои столько готовились, старались. Не могу я их бросить. И потом, Владимир Моисеевич уверяет, что все в порядке, анализы у меня отличные, малыш развивается хорошо, никаких патологий нет.
– Мари, ты, кажется, не понимаешь, – посерьезнел Руслан. – Я не собираюсь спокойно наблюдать за тем, как легкомысленно ты относишься к своему здоровью. В ближайшее время мы едем в Москву. И это не обсуждается, – предупредил он мои возражения.
– А с каких это пор ты решаешь за меня, что мне делать?
– С тех самых, когда взял на себя ответственность за твое будущее, – твердо произнес Рус. – Все, Маш, хватит спорить. Сегодня же позвонишь своей начальнице и возьмешь отпуск.
– Рус, я не могу. Я и так еле выпросила у нее две недели в сентябре. И то, под честное слово, что отработаю.
– Хорошо, я сам с ней поговорю, – спокойно сказал Руслан.
Я посмотрела на партнера. Открыла рот, собираясь возразить… И закрыла его.
Глупо отрицать очевидное. Со мной что-то не так. Эта беременность… Перельман растерян, но молчит. От него я вряд ли добьюсь ответа. Других хороших специалистов в городе нет. А это значит… Это значит, Рус прав.
