– Знаешь, Маш, а вот ни фига! Ты как была моей женой, так ею и осталась! И плевать мне, что ты там думаешь! Я терпеливый. Дождусь, пока у тебя дурь из головы уйдет. Все равно вернешься рано или поздно, поняла? И деньги ты брать будешь, – жестко отрезал он. – Не хватало еще, чтобы моя жена в чем-то нуждалась.
Я смотрела на бывшего мужа и не узнавала его. Куда делся мой мягкий и спокойный Федька? Кто этот суровый и жесткий мужик, что стоит напротив и смотрит на меня недобрым взглядом? Что его изменило? Гулянки? Работа? Развод? Или он всегда таким был, да только я ничего не видела, ослепленная своей любовью?
– Федь, ты извини, но не нужно.
Что бы ты ни думал, мы больше не муж и жена. И деньги свои забери, я не ради них Регине Петровне помогаю. Мне вполне хватает того, что я зарабатываю.
– Вкалывая без выходных? Ты себя в зеркало видела? Одна кожа да кости, смотреть тошно!
– Так и не смотри!
– Не могу, Маш, – резко шагнув вперед, Федор как-то судорожно обнял меня и затих, уткнувшись в мою макушку.
– Не могу. Жить не могу, спать не могу, делать ничего не могу. Плохо мне без тебя, Машка. Всю душу ты мне вытянула. Возвращайся, а?
Он полез с поцелуями, но я умудрилась вывернуться и отскочила подальше.
Противно. Господи, противно-то как…
– Уходи, Федь, – с трудом поборов тошноту, прошептала я. – Уходи.
– Маш!
– Хватит, Федь! Уходи. И не приходи больше.
– Зря ты так, Машка. Я ведь по-хорошему пришел. А мог бы…
– Не надо, Федор. Не надо угрожать, этим ты ничего не добьешься.
Я выпрямилась и посмотрела на бывшего.
– Все равно вернешься! – после долгой паузы глухо произнес Федор. – Кому ты кроме меня нужна? Ни ребенка родить, ни денег заработать… А я терпеливый, Маш. Я подожду, пока ты в голодную гордость наиграешься и придешь. Домой. Ко мне.
Ага. Жди, родимый. Бегу уже.
Федор резко хлопнул дверью, а я задумчиво уставилась в окно.
Как я проглядеть умудрилась, что Федька изменился? И, главное, когда?
Упустила. Не заметила. Дом-работа-клиника.
Замкнутый круг, по которому я бегала последние несколько лет. Вот и добегалась. Да-а, Машенька, проморгала ты чудесное превращение Федора.
Взгляд скользнул по двору. Опять кто-то переезжает – газель у подъезда стоит, грузчики мебель таскают.
Грохот на площадке заставил отвлечься от созерцания чужих перемен. Не сдержав любопытства, подошла к двери и приникла к глазку. Ого! Неужели Рафик с Тамилкой? Громкий голос соседки звонко разносился по всему этажу.
