Видимо, такое желание возникло не у меня одной.
Тихие звуки разнеслись по поляне. Они набирали силу, сливались воедино, а потом распадались на десятки голосов.
Я оглянулась вокруг и обомлела. Волки. Много волков. Они обступили меня со всех сторон, подняв к небу острые морды, и старательно выводили им одним ведомую мелодию ночи.
Они пели, и я, как ни странно, понимала, о чем эта песнь.
О силе, о мужестве, о стойкости. Об отваге в борьбе с врагами. И об уверенности в победе. Волки пели, и это была дань памяти тем, кто ушел за грани луны.
А еще в стройных звуках слышалось прославление зарождающейся жизни. И рассказ о вечной любви, что так редко выпадает на волчью долю. И надежда на счастье.
Волки. Гордые, твердые, несгибаемые. И, одновременно, очень уязвимые.
Я слушала их и ощущала, как что-то меняется в моей душе, как расцветает внутри странное, трепетное чувство сопричастности к их миру. Ощущала себя одной из них.
Лунный луч скользил по поляне, а я стояла в окружении поющей стаи и не могла понять, во сне ли со мной все это происходит или наяву.
***Я открыла глаза и недоуменно огляделась. Привычная обстановка спальни, свет луны, падающий в незашторенное окно. А-а, теперь понятно, откуда такие яркие сны. Кто-то поленился занавески закрыть, вот и снится всякое, да, Машенька?
Поднявшись с постели, подошла к окну, собираясь задернуть шторы, но невольно остановилась и внимательно присмотрелась к происходящему внизу. По двору скользили темные тени. Тихо, безмолвно, почти незаметно.
Собаки, что ли? Да нет. Слишком крупные. Вспомнился недавний сон, и в душе шевельнулся страх."
"Нет, все-таки что-то со мной не то происходит. Ну откуда у нас в городе волки? Бред.
Я прикрыла глаза, постояла так с минутку и снова посмотрела вниз. Никого. Двор, освещенный светом луны, был пуст.
М-да. Похоже, у нас начались глюки, да, Марусь? Надо будет с Перельманом посоветоваться, может, пустырничка какого-нибудь попить, а то так и свихнуться недолго. То у нас мания преследования, то нам волки мерещатся.
Нехорошие симптомы, однако.
Присев на подоконник, задумчиво уставилась в темное, загадочно-молчаливое небо.
Невольно вспомнилась другая ночь – южная, теплая, живая. И руки мужчины, обнимающего меня. И сводящие с ума поцелуи. И серые глаза, со вспыхивающими в их глубине желтоватыми искорками.
Руслан. Рус.
Эх, дура ты, Машка! Давно пора забыть этого темноволосого мачо. Он о тебе и не думает, небось, а ты его все никак из головы не выкинешь.
