Альфа-псих

По пути набрав Вику:

— Малявка, купи мне ноутбук завтра и телефон какие-нибудь бабские…

Немного потрепавшись с сестрой, я снова завис, сидя в кресле и тупо уставившись на свои руки. Украденный у Алисы ноут мы не нашли, и купить я его в любом случае собирался, только тогда это было просто из жалости к заблудившейся в жизни девчонки.

Мне плохо. Мне, блядь, впервые физически плохо от того, насколько сильно я хочу снова коснуться ее, почувствовать запах ее кожи. Просто посмотреть в глаза. Для начала. А потом посмотреть, как мой член входит в нее.

Казалось, что самолет обратно в Москву летит через Австралию. Домой торопился будто меня черти гнали. Только у двери я притормозил, стараясь вернуть своей роже скучающий фасон.

Войдя в квартиру я, признаться честно, слегка охренел. Я догадывался, что Алиса пыль стряхнет и пол помоет, но чтобы так отпидорасить до блеска мою немаленькую жилплощадь, это же руки до плеч стереть можно было!

Доедая гречневую кашу, я снова загрузился, размышляя, насколько Алисы хватит.

Трех недель тоски зеленой мне хватило, чтобы понять, что я не готов ее отпустить. Мне ее катастрофически не хватило, и я с ужасом подозреваю, что и не хватит.

Сунув пустую кастрюлю обратно в холодильник, я решил пешком прогуляться до Мирона, а потом заскочить и к Вике за ноутом.

Мои душевные муки привели меня на порог дома брата не случайно. Я хочу понять, как эти двое — мой брат и Ленточка — умудряются жить вместе. Потому что этим вопросом задаются все, кто знаком с ними обоими. Они настолько разные, как суша и вода.

— Дядя смелый! — сообщил мне щекастый репей с двумя смешными хвостиками на голове в прихожей двухуровневого гнезда Мирона и Лены.

— Оливочка, пожалуйста, не нужно так говорить дяде! — заволновалась Ленка, отцепляя репей с моей ноги.

— Устами младенца глаголет истина! — хмыкнул я, решив, что Ленка не разрешает малышке мною восхищаться.

— Уверен? Она назвала тебя вонючкой вообще-то! — усмехнулась Ленка. — Не понял? Она сказала «smelly», а не «смелый»! Мы учим английские слова.

Братец мой, одинаковый, просушил все зубы, слушая эту болтовню. Даже описывать не буду глубину своего возмущения этой необъятной радости на такой же роже, как у меня.