Альфа-псих

— Я запрещаю тебе, слышишь? Запрещаю! — рычу я, не в силах прогнать из головы картинки, где моя Алиска плещется в воде с всякими бульдогами, которые пускают на нее слюни.

— Что? Почему? — забывает и Лиска о котлетах.

— Потому что я так сказал! Ты не понимаешь, чего ради это чмо тебя тащит за город? — расходится трещиной под моей рукой пластиковая доска.

— Ты должен мне доверять! Я же тебе верю! Хотя ты часто приходишь под утро, и от тебя пахнет женскими духами! На твоей одежде постоянно чьи-то волосы!

— Это моя работа! Мы уже это сто раз обсуждали! — рявкаю я.

И не только обсуждали! За две недели Лисса дважды заявлялась в «Айкон» под предлогом повидаться с девчонками! Мало того, что у них выспрашивала обо мне, так еще и меня отвлекала от работы! И я отнесся с пониманием к этому, даже не наказал. Ну почти, самую малость отшлепал. И я делаю все возможное, чтобы частично сбросить дела на Германа.

— А это моя работа! Я тебе рассказывала, как долго и тяжело я к этому шла! И я пока еще на испытательном сроке! Я не хочу вылететь с работы, не сделав этот проект к сроку! У меня тоже есть желания, есть амбиции!

— У тебя нормированное рабочее время, Алиса! По выходным ты не должна работать!

— К сожалению, только те, кто работает много и упорно, могут добиться успеха! Никто не продвинется по карьерной лестнице, не прилагая больше усилий, чем другие!

— Ну и шевели своими амбициями отсюда на хер! — рявкаю я, хлопнув дверью в берлогу.

Меня колотит, затылок нагревается как металл в печи кузнеца, и походу он же и молотит по мозгам своей кувалдой.

Сдвигаю с игрового стола крышку и невидящим взглядом таращусь на купленные билеты в Париж, а оттуда в гости к Тохе на остров. Тут же валяются и билеты на вертолетную прогулку, на которую я просто не могу найти время, чтобы и ей, и мне было удобно. Тут же пылится и бархатная коробочка. Дебил я конченый! Как последний идиот поверил, что она будет ждать меня, как мама ждала отца в свое время. А у них ситуация была еще хуже!

Тихие шаги Алисы на долю секунды притупляют боль в груди, кажется, что сейчас она подойдет, как прежде, заберется ко мне в объятья, и этот удушающий кошмар в груди прекратится.

— У меня тоже есть гордость, Макар, — не переступая порог, говорит Алиска, — Ты обращаешься со мной, как с купленной вещью. Я даже не знаю, как реагировать на твои подарки, ты меня заваливаешь ими, и мне это безумно приятно, потому что я же голодранка! Деревенщина, которая никогда всего этого позволить себе не могла.