Альфа-псих

Смотрю в ее глаза и не могу отделаться от мысли, что она сейчас беззащитна передо мной. Ее эмоции легко считываются, и до такой степени притворяться просто невозможно! Не со мной уж точно! Вот как разгадать эту загадку? Когда она то язвит, то плачет от меня. То идет на работу не для слабонервных в клуб, то смотрит, как сейчас, перепуганной птичкой.

Как же меня торкает от запаха ее кожи! Что же, блядь, за наваждение! Как после первой утренней сигареты, мозг начинает плавно отчаливать, отдавая бразды правления инстинктам.

Воспоминания подъездного распутства лупят по мозгам, и во мне закипает желание повторить и понять, действительно меня так вчера с рома вштырило или от нее в том числе.

Моё хладнокровие покидает меня семимильными шагами с первой же секунды прикосновения к губам. Впервые от простого поцелуя меня едва не разорвало от непривычной реакции. В груди как будто стая особо крупных волков с цепей сорвалась и мечется, разнося мои ребра. Такой беспредел творится, что я, наверное, оцепенел бы от этих ощущений, если мы мог прекратить ее целовать, одержимо сжимать в руках эту тростинку.

Мне ничего не стоило отодрать ее прямо на этой убогой столешнице кухонного гарнитура. Плевать даже на Германа, пытающегося пробиться в эфир уже минут пять. Отрезвляет только сочащаяся кровь на ее предплечье из пореза.

Это снова наводит на мысли, что она привыкла к истязаниям у Барышникова в гостях, хотя достоверной информации нет, я верю брату, который нашел Лизу в ужасных условиях и освободил, едва не поплатившись за это своей жизнью.

— Во вторник вечером будь готова, — зверски рычу я, выливая на нее всю агрессию и за брата, и за мой стояк, которому придется сейчас делать ноги от этой коварной дряни.

Рычу ей это прямо в губы, от близости которых во мне просыпается адская жажда. В груди все начинает бесноваться, требуя чуть ли ни сожрать ее, присосаться к этим губам, как к источнику жизни, и выпить до дна! Выпустить из рук ее было целой пыткой, мое тело ни в какую не хотело отлипать от хрупкого стана Лиссы.

Я и примерно сказать не смогу, сколько я таких стаканщиц перетрахал. На кой черт мне именно эта? Напоследок прочертив носом по ее щеке, отстраняюсь и пытаюсь привести в порядок дыхание, глядя в застеленные дымкой глаза напротив.

Алиска непонимающе моргает и неосознанно тянется руками за мной, вычерчивая подушечками пальцев себе приговор на моей шее. От этого легкого прикосновения у меня искрит в затылке, по шее и рукам пробегает дрожь, покрывая кожу мурашками.