Альфонс ошибается однажды

Ну и что ей сделать, чтобы вернуть его? Чтобы… Господи! Какая же она была дура, когда так наивно полагала, что вот сейчас она влюбит в себя Корнеева и… Ага! Он так и разбежался влюбляться! Да он ее видеть не хочет! Так прямо и сказал! Она так по нему соскучилась! Даже когда он на нее сегодня кричал, она не могла глаз оторвать от его лица… Лянку сегодня прямо солнечный удар хватил… Ладно, что делать… надо возвращаться домой.

Лянка посмотрела на себя в зеркальце. Лицо напоминало распаренную свеклу – красное, зареванное… А нос какой! Как фаршированный перец – мокрый, красный и кверху задирается… вот ужас-то… да и ладно!"

"Вечер Лянка провела перед компьютером – играла в какие-то бродилки.

Вот уж чем никогда не страдала Ляна, так это игроманией, но сейчас надо было чем-то себя занять. Надо было как-то дожить до утра, чтобы снова уткнуться в работу, чтобы заняться делом, говорить с людьми, отправлять их в различные туры… Надо подобрать Милке путевку, но это утром, а сейчас… сейчас надо было просто ни о чем не думать. «Чтобы я тебя никогда не видел!» Ну и что? Ну и не увидит. И не будет она больше лезть ему на глаза, и бороться за любовь – тоже. Зачем бороться, если нету ее, этой любви? Пусть живет спокойно… Может, Корнееву и в самом деле неприятно ее видеть, может быть, она ему напоминает дни, когда он был в ее подчинении, получал не такую зарплату, о которой мечтал, и вообще – был другим. Зачем же напоминать?

Утром она привычно заняла свое место и даже на Милку не обратила внимания, хоть та и задержалась на целых полтора часа.

Ну понятное же дело – у человека свадьба скоро, надо ж и по магазинам пробежаться.

– Лян, ты кофе будешь? – завалилась к ней бессовестная подруга, нисколько не чувствуя вины.

– Точно, давай кофе, – кивнула Лянка и тут же погрузилась в компьютер. – Мил, смотри, вот здесь у нас путевка в Турцию, кто ее оформлял? Посмотри, у нас же в июле был заказ, а сейчас получается, что мы на одну группу…

– Ляна, ты же кофе хотела.

Что это? Лянка вздрогнула, резко повернулась…

Перед ней с подносом в руке стоял Корнеев. Держал эти дымящиеся чашки, а сам, не отрываясь, смотрел прямо в Лянкины растерянные глаза. И опять… как тогда… он говорил молча, а она так хорошо его понимала… Он… он говорил: «Лянка! Как же я соскучился! Я пришел, Лянка!!! Я больше никуда! Никогда! Я только с тобой буду».