Летнее наступление вермахта по плану «Блау» вместо прорыва к Волге и Кавказу приводит к тяжелейшему затяжному сражению, похожему на удвоенный и утроенный Верден. И в самом его конце с Брянско-Орловского выступа, образовавшегося во время одного из тактических наступлений Красной Армии, во фланг германской группе армий Юг бьют два механизированных корпуса нового строя. Их возглавляют два лучших командира советских подвижных соединений: Михаил Катуков по прозвищу «генерал Хитрость» и пришелец из будущего генерал Бережной, которого его немецкие оппоненты называют «Крымским мясником» и «Вестником Смерти».
А в тылах у германской армии пусто: все резервы, до последнего батальона, сгорели в безнадежных попытках прорвать многослойную советскую оборону. Последняя надежда Гитлера — свежая танковая армия Роммеля, сосредоточенная на противоположном от места прорыва фланге фронта, но после ожесточенного встречного сражения под Сумами заканчивается и она. Потери Третьего Рейха и его сателлитов оглушительны.
В полях под Курском, Белгородом и Харьковом осталось полтора миллиона солдат и офицеров, из которых восемьсот тысяч были чистокровными немцами. А Красная армия, имея значительные резервы, только входит во вкус стремительных побед. Сокрушительные удары сыплются на вермахт один за другим, еще сильнее уменьшая его возможности, советские войска рвутся вперед, освобождая оккупированные территории…
— Дальше, мистер Сергий, можете не рассказывать, — вздохнул Эйзенхауэр.
— Нам и так понятно, что, получив помощь из будущего, мистер Сталин набрал такую мощь, что смог самостоятельно завоевать всю Европу, исполнив уже вашу вековую мечту, в то время как наши парни из-за предательства британцев были вынуждены топтаться по другую сторону Атлантического океана.
— Наша вековая мечта — это чтобы к нам никто и никогда не приходил с войной, ни из Европы, ни из Азии, ни откуда-нибудь еще, — парировал я. — Вам, американцам, с трех сторон окруженным океанами, а с четвертой имеющим вполне безвредную Мексику, такого стремления не понять.
Вы стремитесь к безраздельному господству над миром, а мы всего лишь к жизни в безопасности, и если для этого требуется завоевать Европу, не дав ей превратиться в американский плацдарм, значит, тому и быть. Однако у той версии Второй Мировой Войны была одна жуткая особенность. Начав терпеть поражения на всех фронтах, Гитлер обратил свой Третий Рейх в прямое поклонение Сатане.
