Пять ракет из второй волны, потерявших свои цели, потому что те утопли и больше не отсвечивали, захватили своими головками наведения «жирные» отметки американских авианосцев, тоже попавших под подсветку, и в свободном полете никто им был не указ. А дальше в матче пошла минута овертайма.
На американской эскадре, конечно, заметили приближающуюся угрозу, и забегали ошпаренными тараканами, но поделать ничего не могли. Всем хороши авианосцы типа «Эссекс» — большие, красивые, быстрые и вместительные, нодля отражения атаки сверхзвуковыми ракетами они приспособлены не были, за что в Основном Потоке их и списали один за другим к середине семидесятых годов.
Более того, в этом мире в войне на Тихом океане до применения камикадзе (самолет-снаряд «Ока» — это тоже ПКР, только с живой, а не электронной системой самонаведения) дело так и не дошло. Поэтому у американских моряков отсутствовали наработки по отражению таких атак, а система постановки зенитного огня была рассчитана на то, чтобы отпугнуть и сбить с курса атакующие самолеты, а не перестрелять их все до одного.
Крылатые ракеты пугаться не умеют по определению, да и скорость сближения с целью у них была такой, что расчеты зенитных установок банально не успевали занять места по боевому расписанию. Да и не на войну шли эти простые американские парни, а на демонстрационную операцию, когда они будут стоять на горизонте, пугая кубинские власти своей мощью, а всю грязную и тяжелую работу сделают бравые «гусанос». Однако все пошло совсем не так.
В «Тикондерогу» ударили две ракеты, и по одной попали в «Эссекс» и «Боксер».
Для таких крупных целей, как авианосцы, вероятность поражения оказалась значительно больше пятидесяти процентов. «Тикондерога», получивший в один борт два удара фугасно-кумулятивными боеголовками массой в девятьсот килограмм, завалился на бок, одновременно быстро погружаясь. При глубинах в этом месте порядка семисот метров быть ему в будущем еще одной достопримечательностью для туристов-экстремалов, вроде «Титаника».
Два других авианосца тонуть пока не собирались, но получили тяжелые повреждения, накренились, а потому не могли выпускать самолеты, не говоря уже о том, что на них разгорались пожары. Если огонь доберется до хранилищ авиационного топлива и боезапаса, будет знатный фейерверк.
Поскольку ничего подобного не планировалось и не предусматривалось, на советской стороне от подобной неожиданности очешуели не меньше, чем на американской. Эскалация вышла на пятьсот баллов.
