Ее голос затих, словно растаял в пространстве, и вместо него в трубке зазвучал оперный тенор:
— Не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном…
Анциферов швырнул трубку, переключил переговорник на секретаршу, заорал:
— С кем вы меня соединили?
Алина Леонардовна, не привыкшая к такому обращению, на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки и тоном оскорбленного достоинства проговорила:
— Я же сказала вам — с комитетом по внешним связям…
— Звонок был по внутренней линии? — уточнил Анциферов, стараясь сдержаться.
— Разумеется, — холодно подтвердила секретарша. — Кстати, хочу вам напомнить, что через час состоится встреча с прессой и представителями общественности в Шуваловском парке.
Алина Леонардовна была дама со связями и на своем посту пережила уже трех председателей комитета. Именно это она постаралась передать шефу своим холодным профессиональным тоном.
— Спасибо, — сдержанно ответил Анциферов и отключился.
Внутренняя линия… Значит, кассета попала в руки к кому-то из сослуживцев.
Это не плохо — это просто ужасно.
Он молча сидел, барабаня пальцами по столу.
Но ведь на кассете голос был не совсем такой. Да и слова в конце разговора отличались… Что же это значит?
Неожиданно в гулкой тишине кабинета раздались начальные такты сороковой симфонии Моцарта. Это зазвонил личный мобильник Анциферова.
— Слушаю, — отозвался он, поднеся трубку к уху.
— Зря ты меня задушил, — жалобным, трагическим тоном проговорила женщина. Это был другой голос… голос Маргариты!
Не может быть! Ведь ее тоже давно нет…
— Думаешь, никто не знает? — продолжила покойница.
— Ошибаешься! Тайное всегда становится явным! Покайся — тебе снисхождение будет!
Анциферов отшвырнул мобильник.
Телефон с жалобным звоном ударился об пол, от него отлетела крышка, выпали аккумулятор, сим-карта.
— Виктор Михайлович, машина подана! — проговорила в динамике Алина Леонардовна."
"Анциферов был не в настроении, но работа есть работа.
Он надел плащ, дрожащими пальцами застегнул пуговицы, вышел в приемную.
— Извините, у вас пуговицы неправильно застегнуты! — проговорила Алина.
— Что? — переспросил Анциферов.
Алина молча встала, подошла к нему, расстегнула пуговицы плаща, снова застегнула — на этот раз правильно.
— Текст вашего выступления! — Она подала ему тонкую кожаную папку с вложенными в нее листками.
Анциферов кивнул, вышел в коридор, спустился на лифте на первый этаж. В его ушах все еще звучали голоса задушенных женщин.
