— Да, Иван Терентьич! — жалобно вскричал Василий. — Ну говорил же я! Признаю! Признаю, что недосмотрел, понадеялся, думал, что Сергей — честный человек. Ошибка моя в том, что доверил ему ключи от сейфа! Но я же у вас совета спрашивал, когда его в компаньоны брал! И вы согласие дали!
— Дал, — подтвердил Иван мрачно, — дал согласие. Потому что его присутствие хоть какую-то видимость работы создавало. Он-то по специальности кто? Строитель.
— Я тоже, — угрюмо буркнул Окунь.
— Вот в этом ты ошибаешься. Хотя нет, просто врешь. Потому что делать-то ты, Василий, ни хрена не умеешь. В специальности своей ты полный ноль. Без палочки. И всего-то нужно было конверт получить и мне передать! И тут не смог. Значит, говоришь, поехали вы на прием и больше ты своего компаньона не видел? Разминулись, значит. И по телефону с ним не говорил?
— Так точно. А вечером — у меня жена убитая…
— Про жену после, — прервал Иван.
— Так я же и говорю! Это все он, Евсюков! Как узнал, что вы приехали, так сразу же документы из сейфа вытащил и решил пока пересидеть где-нибудь.
«Врет! — поняла Людочка. — Все врет!»
— Все бы складно у тебя получалось, Вася, — негромко и весомо заговорил Иван, — если бы милиция машину Евсюкова не нашла.
— Как? — снова блеющим голосом спросил Окунь. — Неужели нашли? На какой стоянке? В аэропорту?
«Снова врет! — отчетливо поняла Людочка.
— Он точно знает, что не в аэропорту машину нашли! И милиция ему не сообщала, он это и раньше знал!»
Снова она мимолетом удивилась — с чего это накатила на нее такая проницательность, но Людочка отмахнулась от этой мысли, как от несвоевременной.
— Нашли машину, утопленную в Малой Невке, — снова сказал тягучий голос Ивана.
— А… а в ней никого? — через некоторое время осторожно спросил Окунь.
Людочка, столько времени слушавшая голос своего начальника по переговорному устройству, изучила всевозможные интонации и модуляции его голоса. Но сейчас… Это спросил чужой человек. То есть он и был ей чужой, но ей показалось, что и лицо его изменилось. Как в фильмах ужасов — человек подходит к зеркалу и видит в нем не свое привычное отражение, а ужасного монстра.
