– А почему ты не бросился вслед за Нечаевым? – После долгого молчания Стас наконец решил, что теперь и он может задать несколько вопросов.
– Я же видел, что это не он стрелял, да и не до него мне тогда было. А если быть до конца честным, я в тот момент здорово растерялся. У меня в голове сразу пронеслись все дальнейшие последствия этого убийства, и я решил сбежать.
– Но почему? Ты ведь не дурак и мог с легкостью выйти из этого дела сухим. Взять хотя бы продавщицу из аптеки, – начал объяснять Гуров, которому теперь все стало понятно.
– В тот момент я думал о другом.
– О чем же?
– О том, что я главный подозреваемый и что никто не захочет искать настоящего убийцу, которым, скорее всего, был наемный киллер, – все повесят на меня. Сколько таких случаев было в моей практике – не счесть. В девяностые сами, наверное, помните, как каждый день кого-то заказывали. И что? Хоть кого-нибудь нашли? – спросил Соболев, и сам же ответил на свой вопрос: – Нет, не нашли!
– Ладно. Все понятно, Илья. Видимо, ты стал терять выдержку и профессионализм, раз не успел заметить, что в Розенберга стреляли из переделанного газового пистолета.
Но я сейчас не об этом. Тебе придется пробыть здесь какое-то время, и, если твои показания подтвердятся, бояться тебе нечего. Могу пообещать, что в любом случае ты не будешь отвечать за то, чего не совершал.
– Я на тебя надеюсь, полковник."
"Гуров уже собрался уходить, но у дверей вдруг задержался и спросил:
– Скажи Илья, ты знаешь, кто мог желать смерти Розенбергу? Например, его бывшая жена Альбина или его партнер Тарханов?
– И тот, и другой, и еще человек десять, не меньше.
Яков Соломонович был богатым, и его миллионы многим не давали спокойно спать. Но, сам понимаешь, полковник, ни одного из них прижать тебе не удастся. Даже если ты найдешь исполнителя, его показания против их адвокатов и гроша ломаного стоить не будут.
– Понимаю, – вздохнул Гуров, пытаясь припомнить, кого из заказчиков громких убийств посадили за последние десять лет, но так и не вспомнил.
Даже если находили киллера и он показывал на кого-то из власть имущих, все равно у следствия не было никаких доказательств.
Через два часа Лев уже был в кабинете Орлова с докладом. По правде говоря, хоть ему и удалось распутать сложный клубок и понять, что ни Соболев, ни Нечаев не имели к этому убийству никакого отношения, настроение у него было хуже некуда. Эта победа означала только одно – надо начинать все сначала.
– Начинай с главного, Лев Иванович.
