Во сколько ты пришел к своей бывшей жене? – Гуров не отрывал взгляда от Чернодеда, готовый в любую минуту уличить того в неискренности.
– Когда вошел в подъезд, на часах было восемь пятнадцать. Я специально посмотрел, сколько времени, так как боялся не застать ее дома.
– Хорошо. – Гуров вспомнил, что к этому времени машину убитого Розенберга уже успели убрать, поэтому вопрос, видел ли Чернодед перед подъездом что-нибудь необычное, отпадал сам собою.
– Что было потом? – включился в разговор Стас.
– Я поднялся к Ларисе и позвонил в дверь.
Хотел с ней только поговорить, и все. Я не хотел ее убивать!
Задержанный мужчина наконец-то осознал, что натворил и что последующие несколько лет он может провести в местах, не столь отдаленных. Многие люди, совершившие то или иное преступление, только через некоторое время начинают понимать всю тяжесть совершенного. Иногда это происходит слишком поздно…
– Давай по порядку. Что было после того, как ты вошел в квартиру к Абашеевой? – продолжал Гуров.
– Я стал ей говорить, чтобы она вернулась ко мне.
Что я люблю ее и жить без нее не могу.
– А она? – Стас достал сигареты.
– Вначале вела себя нормально, а потом вдруг стала называть меня ничтожеством, бумажным червяком, несостоявшимся мужчиной… Я не знаю, что на меня тогда нашло, но перед глазами вдруг все потемнело. Во мне поднялась такая злость, что я уже не понимал, что делал. Вы поймите, я любил и боготворил Ларису, а мне в лицо такие оскорбления… – окончательно разволновался Чернодед.
– Что было потом? – перебил его Гуров.
– Когда я пришел в себя, то увидел, что Лариса лежит на полу с разбитой головой. Я очень испугался и убежал.
– При этом не забыл стереть свои отпечатки, – усмехнулся Стас.
Задержанный опустил голову, помолчал с минуту, потом тихо проговорил:
– Понимаете, я был не в себе и не отдавал отчет своим действиям.
– Ладно. С этим все понятно. Сейчас сдадим его следователю Карпенко, пусть запротоколирует все его признания, а там уже суд будет решать, действовал ли преступник в состоянии аффекта или все-таки это преднамеренное убийство, – сказал Лев и замолчал.
Молчали все, каждый думал о чем-то своем. Чернодед – о предстоящем наказании, Лев размышлял над дальнейшими шагами следствия, и лишь Стас думал о том, как порою одно необдуманное слово, сказанное в порыве злости, может привести к трагическим событиям или к смерти.
Когда сыщики вошли в дежурку, им навстречу попался интересующий их следователь Карпенко.
– Это кто? – кивнул он на задержанного.
