Да и под водой демон не сможет видеть мое голое тело. Промокшие волосы тут же окутывают всю меня.
Я провожу в этом чане несколько минут, мгновенно расслабляясь, однако вскоре понимаю, что рано или поздно мне все же придется вылезти из него, однако ничего, похожего на полотенце у меня нет.
К моему облегчению совсем скоро ко мне заходит Ранила. Она не только приносит целый ворох полотенец, но и также помогает мне вымыть волосы и тело душистыми травами.
Приняв такую ванну, меня тут же клонит в сон, поэтому я даже сама не замечаю, как засыпаю на кровати, будучи закутанной прямо в одно из больших полотенец.
Я все еще в статусе рабыни, однако не могу не отрицать, что внимание демона помогает мне выжить. Мне дают качественную пищу и одеяния, я живу в лучших покоях. Я сама согласилась на это, признав его своим господином.
Просыпаюсь от каких-то хлопков воды и с ужасом вижу, что я уже в комнате не одна. Алихан вернулся, и теперь стоит спиной ко мне. С горле ком застряет, когда вижу, что он голый. Полностью!
Бугристые мышцы перекатываются на его спине, переливаясь на свету под бронзовой кожей.
До чего же он крупный! Его широкая спина, унизанная шрамами, просто необъятна, особенно моими тонкими руками.
Мой взгляд невольно падает на округлые ягодицы мужчины. Сама не замечаю, как начинаю пялиться на него, но очень скоро жалею об этом.
– Иди сюда. Прикоснись, раз уж так этого хочешь.
Зарываюсь под полотенце.
– Ничего я не хочу!
– Хочешь. Иначе не стала бы так глазеть на меня.
– Я не глазела на тебя! Я просто… Спала.
Черт, у него что, на спине глаза? Как, ну как он увидел, что я смотрела на него?!
Сглатываю, когда вижу, как Алихан залазит в ту же воду, в которой еще совсем недавно купалась я. Он очень большой, потому как только в чане оказывается, половина воды оттуда тут же выливается.
Мужчина расслабляется в воде и закрывает глаза, обрамленные черными ресницами. От еще теплой воды у него на лице отчетливее проступает шрам, который теперь выглядит еще более устрашающим.
– Откуда он у тебя?
– Кто?
– Шрам на лице.
– За убийство.
– Какое?
– Я убил своего отца.
Тут же затихаю. Кажется, не стоит заводить этот разговор, тем более, что одно только упоминание о происхождении этого шрама заставляет демона всего напрячься. Черт. Зачем вообще этого спросила? Неужели мне не все равно?
– Я убил отца, когда мне было двенадцать. Проткнул его мечом за то, что он избил мою мать. Еще вопросы?
– Извини. Не стоило этого спрашивать.
