Пока, наконец, не догадалась включить горячий кран. И долго, очень долго стояла в душе. Потом обтерла свое болезненное тело и с опаской вышла из ванной.
Сема не было. Я осторожно прошла к себе в спальню, надела ночную рубашку, чтобы скрыть следы от ударов прута и не запачкать постельное белье кровью.
«Синяки и ранки пройдут, – подумала я,– но что будет дальше?»
Тоскливые размышления захватили мой разум. Вообще-то всю недолгую жизнь меня отучали думать и размышлять. Но сильный смертельный стресс обострил восприятие и умственные процессы.
Страх новых экзекуций Сема, а также слова о том, что он тривиально купил меня как вещь, не давали покоя.
Я считала: Билл отпустил меня, разрешил выйти замуж. Думала: мой брак по взаимной большой любви, но оказалось, что в нем присутствует договоренность.
Все дни с Семом, наполненные счастьем, оказались миражом, реальность ожидала меня сегодня, чтобы раскрыть карты и больно обрушиться на голову. Жестокий урок жизни!
Оказывается, я – продажная тварь, которую пользовали в секте и продали по выгодной цене.
Но все было ничего, я даже не знала об этом, пока меня не нашел Джон. А я не смогла сопротивляться его похотливому напору… Таких, как я, не любят, таких вожделеют…
Я боялась гнева Сема, но мне некуда было бежать. Более того, я стала бояться, что Сем выгонит меня из дома, выкинет из своей жизни. А мне действительно некуда было деться. Ни родственников, ни друзей, ни жилья. Не к Биллу же возвращаться?
Я согласилась стать рабыней Сема, хотя и раньше была покорной и беспрекословной, готовой выполнить любое его желание, лишь бы доставить ему удовольствие и себе радость от этого.
Ценил ли меня муж? Вряд ли.
Я лежала на кровати и с тревогой ожидала Сема. Совсем недавно он мог убить меня ножом у ванной. От страха тогда парализовало все тело, но сейчас я готова была умереть. Смерть казалась теперь избавлением, выходом из этой ужасной жизни."
"Почему он не прикончил меня сразу? Наверное, хотел лишь попугать. Им двигало не только желание покарать, но и вожделение.
Я видела, как он шел с ножом, а член его был напряжен, штаны оттопырены. Я вспомнила его эрекцию, когда извивалась под ударами прута и кричала от боли. Ему нравилось меня пороть, он возбуждался от этого. Ему нравиться иметь власть надо мной, и он не будет лишать себя такого удовольствия. Нам было хорошо вместе во время сексуальных игр. Я вспомнила, с каким наслаждением он кончал. Нет, он не откажется от моих ласк и вряд ли выгонит меня.
