Я аж отшатнулась в страхе и закричала: ""Нет!"", Потому что вспомнила травмирующий анальный секс с Абрамяном и испугалась, что сейчас последует двойное проникновение, которому на теоретических занятиях нас обучали.
Оба актера и оператор захохотали. Пожилой актер освободил мое тело, встал и попросил у оператора распылитель жидкого кокаина.
– Им не положено, Вилли, – сказал оператор, думая, что актер хочет одурманить меня.
– Это для меня, – возразил Вилли и пояснил, что хотел распылить кокаин на свой пенис для продления удовольствия.
Он так часто делал во время съемок.
Оператор сказал:
– Думаю, на сегодня достаточно. Видите, девушка не может больше обслуживать вас. И распылитель не поможет. Давайте в следующий раз.
Но следующего раза не случилось. Как и двойного проникновения в стенах этой Школы.
Утром приехал дядя Билл и забрал меня. С темнокожим актером я потом пересекалась на съемках студии «Приват», а с Вилли и красавчиком Джимми больше не сталкивалась.
Глава 14.
– К тебе есть интерес, – сказал Билл, – Будешь работать на семью.
Я надеялась, что этот интерес ограничится обычным сексом с симпатичными мужчинами без БДСМ и прочих извращений. Но меня никто не спрашивал.
По требованию Билла, я надела свою школьную католическую униформу и вошла в диссоциативный транс, как учили в Школе обаяния, а попечитель отвез меня в столицу нашего штата в качестве проститутки для местного бизнесмена.
Лысый мужчина отвел меня в пустую комнату, швырнул на деревянный пол, расстегнул штаны и сказал:
– Молись на это.
После чего жестоко насиловал и применял ко мне воздействие электрического тока высокого напряжения. Когда он меня отпустил, я почти в бессознательном состоянии при помощи Билла, с трудом добрела до машины, где плюхнулась на заднее сиденье. От судорог в мышцах, шока и боли – не могла даже пошевелиться.
Не знаю, я не спрашивала, сколько Билл получил за такое обращение со мной. Сейчас я думаю, что меня возили программировать, а человек, назвавшийся бизнесменом, применил ко мне шоковую методику воздействия на разум.
Когда мы вернулись домой, попечитель отправил меня на пляж, чтобы на закате под шум стремительной реки, мой ум был ""отмыт и память освободилась от переживаний"".
К тому времени мой мозг уже был заблокирован убеждением, что ""нет места, куда можно было бы убежать"", и мне никто не поможет. У меня не возникало мысли освободиться от гнета попечителя и начать самостоятельную жизнь.
