Коварный обольститель, двигаясь плавно, кидая загадочные взгляды на своего огромного гостя, подошел к дивану и сел рядом с влаппи, протянув один из бокалов.
– Выпьем за дружбу! – произнес он, не отводя глаз от напряженного гиганта.
Мужчины выпили – влаппи залпом и до дна, а тентуриец, сделав небольшой глоток, медленно облизал губы, чем вызвал панику у всуня. Гигант попятился, но властная рука тангира Стшарсси легла на его колено, заставляя замереть.
– Дружба – это прекрасно! – выдохнул новоявленный ловелас, погладив мощное колено гиганта.
Всунь дернулся, пытаясь отодвинуться, но уперся в спинку дивана,
– а когда двух людей связывают искренние дружеские отношения, то они начинают и называть друг друга по-дружески. Тангир Стшарсси – слишком официально, ты не находишь? Зови меня просто – Шенг. Повтори!
– Шенг, – хрипло выдохнул влаппи.
– Отлично! Просто превосходно! – пропел тентуриец и его рука двинулась от колена выше, отчего и без того выпученные глаза всуня выпучились еще больше, – Шенг из твоих уст звучит так романтично, так интимно… А как зовут тебя, Куси-бао?
– Куси-бао, – пророкотал гигант, с испугом косясь на руку тангира, которая в данный момент спустилась к внутренней поверхности крепкого бедра влаппи.
– Я спрашиваю об имени, – нежно прошептал Шенг Стшарсси, глядя в ошалевшие глаза всуня, – ну как тебя мама звала в детстве?
– Неудобно… – пробасил гигант.
– Мы выпили за дружбу и теперь между нами нет секретов! – коварно улыбнулся тангир, – говори же, как тебя ласково называла мамочка?
– Мелкий засранец, – выдохнул влаппи и смущенно опустил глаза.
Мы переглянулись между собой и рассмеялись, зажимая ладонями рты.
Тентуриец, пытавшийся в этот момент сделать очередной глоток из бокала, подавился и закашлялся. Всунь, желая помочь своему командиру, слегка стукнул его по спине. Вот зря он это сделал! Зря! Потому что от поистине героической помощи Куси-бао, Шенг слетел с дивана и закашлялся еще больше. Он хрипел и хватался за горло, пытаясь вздохнуть.
Бокал выпал, разбившись об пол. Лицо тангира покраснело, он судорожно хватал ртом воздух. Наконец, отдышавшись и откашлявшись, тентуриец сел на место, еще теснее придвинувшись к предмету своей страсти.
– Нет… – выдохнул обольститель, – так я, пожалуй, называть тебя не стану. Нужно что-то более ласковое, наше общее, я бы сказал, интимное. Как на счет, скажем, малыша? Я буду звать тебя – малыш, мой малыш Куси-бао. Это так символично.
