Это же надо… влаппи и Стшарсси…
И гостиную огласил громкий хохот. Смеялся эленмарец так заразительно, что и я не удержалась, присоединившись к веселью.
– И сколько мой тангир будет вздыхать по всуню? – спросил дед, потирая переносицу.
– Примерно неделю, – невинно отозвалась я, – но это было проделано во благо! Исключительно в воспитательных целях.
– Вообще, это дело офицеров воспитывать курсантов, а не наоборот, – возразил легар, лукаво посмотрев на меня.
– Ну ты что, хотел, чтобы я покорно приняла его непристойное предложение? – пришлось скорчить обиженную рожицу.
– Женщины рода Сорг неприкосновенны, – как-то торжественно произнес мой родственник, – любое действие, совершенное для твоей безопасности я считаю правомерным и оправданным. Но ваши методы… Они… Они…
Легар вновь рассмеялся. Сквозь приступы неудержимого хохота проскальзывало:
– Малыш… мелкий засранец… это не то, что вы подумали… ну земляне…
– То есть я могу рассчитывать, что ты меня поддержишь? – спросила напрямик, когда очередная волна веселья схлынула.
– Всегда, – утвердительно кивнул дед и тут же хитро прищурился, – скажи, Аля, а фокус с приклеиванием моего офицера к дивану кают-компании это тоже ваших рук дело?
– Не понимаю, о чем ты? – сделала честное лицо я, а он… он понимающе кивнул, ухмыльнулся и больше не стал задавать вопросов. Вот чувствую – наш человек этот эленмарец. Ему просто драйва в жизни не хватало, пока я не прилетела.
– Беги, птенчик, скоро сигнал отбоя, – напоследок сказал легар, – заходи ко мне почаще, даже просто так.
Я всегда счастлив тебя видеть.
– Зайду, – усмехнулась в ответ и попыталась испугать, – еще просить будешь, чтобы перестала сюда таскаться."
"– Не буду. Мой дом – это твой дом, птенчик.
Глава 17
Спалось на новом месте сладко, но как-то мало. Разбудил резкий пронзительный свист, заставивший подскочить на кровати. Это что, сигнал подъема такой? Да это же вой возмущенной тетки, плавно переходящий в ультразвук, смерть барабанным перепонкам. Всклокоченная, заспанная Хунька взирала на меня испуганными желтыми глазищами с соседней кровати.
– Верник! – хриплым спросонок голосом проскрипела она, – это что война и мы все умрем?
– Нет, подруга, – отозвалась я не менее жизнерадостным голосом, – это они нам так радоваться новому дню предлагают.
– Каждое такое доброе утро я не вынесу, – простонала Хуня, зарываясь в подушку, – нужно попросить Жорку отключить этот звук в отсеке.
– И как вставать будем? – поинтересовалась я.
