Нет, правда! Я искренне удивлена, потому что новую фамилию моей лучшей подруги Хуньки вот так вот с первого раза без запинки и ругательств не произносил еще никто из преподавателей. На самом деле, фамилия у нее всегда была Кары-Ниязова, по матери. Воспитывала ее тетя Саида одна и об отце Хунька до определенного момента в жизни не слышала. История простая – тентуриец и землянка слегка полюбили друг друга, он – улетел, она – залетела, и в результате на свет появилась моя любимая подруженция, вполне себе человеческая девочка.
Инопланетные гены в ней выдавали только слегка выступающие надбровные дуги и не по-человечески желтые, а в некоторые моменты ярко оранжевые глаза. И жила бы она – не тужила, но договорной брак ее залетного родителя на родной планете потерпел полный крах, полное фиаско в плане деторождения. И в один прекрасный, а может быть и не очень, день явился ее дед тентуриец, долго вещал о генах, крови и семейных связях, а после его отлета семья Хуньки получила почти неограниченный лимит галокредитов, а сама она получила совершенно непроизносимую с первого раза фамилию.
Ну, я думала, что непроизносимую, пока ее вот так вот взяли и не произнесли, точнее произнесли с первого раза…
– Верник Алевтина, выйти из строя для получения нагрудного знака ВЗА! – голос эльфа звучит несколько отстраненно, словно издалека.
– Алька! Чего застыла? Чеши давай! – шипит на меня Хунька, вырывая из раздумий.
Я вздрагиваю и строевым шагом марширую к по-прежнему сидящему остроухому.
Мужчина подносит к моей груди звезду и вдруг замирает, пристально и долго вглядываясь в мои глаза. А я что? Я смотрю в его – раскосые, зелененькие такие. У моего Дэна тоже зеленые, но не такие. У белобрысого ректора они, как молодая зелень – неестественно яркие, а у Дениски – больше болотные, земные, обычные. Но разве в этом дело? Дело не в цвете глаз, а в человеке и в твоем к нему отношении."
"– Поздравляю Вас, кадет Верник! – произносит эльф бархатным голосом и смотрит на мою реакцию.
А реакции-то нет, нету реакции! Кон-чи-лась! Поэтому улыбаюсь ему вежливо так, не отводя глаз, и улыбка становится все шире при виде опешившего эльфа, с которого от неожиданности слетела вся аура власти и высокомерия.
– Служу Отечеству! – рявкаю я и мужчина вздрагивает, приходя а себя.
– Вернитесь в строй, кадет, – уже спокойно произносит он, а я разворачиваюсь и марширую, но чувствую, как спину сверлит изучающий взгляд сказочного пережитка.
