А вот шальная большая белая в этих водах замечена, так что – смотри в оба!
– Спасибо, – искренне поблагодарила заботливого великана.
– Смотри, – указал он рукой куда-то вдаль, – видишь?
– Тони? – спросила я, затаив дыхание, когда среди водной глади различила плавник.
– Он… – усмехнулся Лассе, – надо же, почуял.
Я тоже улыбалась и, стоя на корме, махала приближающемуся дельфину. «Зоолингво» представлял собой кулон, который вешался на грудь и радионаушник. Одев это устройство, пока ничего необычного я не слышала, пока до меня не донеслось в наушнике:
– Аля! Аля!
– Тони, милый, – я перегнулась через перилла, – это ты?
– Скучааал… – послышалось в ухе.
– Я тоже, мой хороший! Я тоже! – на глазах выступили слезы.
– Плывем со мной… Плывем со мной… – шелестел переводчик.
– Ну что, получается? – спросил подошедший Лассе.
– Кажется да. А мне уже можно в воду? – спросила я, переступая с ноги на ногу от нетерпения.
– Иди уже, русалка, – усмехнулся он в светлую бороду, – ребята спустились в батискафе с другого борта.
Сбросив легкие туфельки и одев жабромаску и ласты, я нырнула. Как только мое тело оказалось под водой тут же включилась фильтрация воздуха, позволяя дышать, как на поверхности.
Глава 6
Огромное тело моего водоплавающего друга нежно толкнуло меня в бедро. Кто бы мог подумать, что из маленького дельфиненка, длиной не больше моей руки вырастет такой почти двухцентнеровый красавец с яркой черной полоской на боку.
– Плывем… Плывем в глубину… – звучало в наушнике зоолингво.
– Прием! Аля, прием! Как слышно? – прорезался во втором наушнике голос Грегора.
– Слышу хорошо, – ответила я.
– Мы на месте. На эхолоте чисто, но здесь часто бывают искажения, поэтому не уплывай далеко, держись рядом, – предупредил меня мужчина.
– Я немного поплаваю с Тони, здесь недалеко.
– Осторожнее. И связь держим каждые десять минут.
– Хорошо, – я уже держалась за плавник Тони, спускаясь все ниже, туда, где уже показалось плато с остатками подводного города.
Йонагуни-Джима, как называли ученые этот затерянный под толщей воды древний город, был похож на древние пирамиды Южной Америки, такие же крутые ступени вели к плоским террасам, а на одной из них высилось нечто отдаленно напоминающее голову какого-то человека.
Прорезанные в песчанике арки и идеальной прямоугольной формы отверстия прямо говорили о рукотворном происхождении. Удивительно, но за десять тысяч лет город не зарос кораллами, не стал прибежищем морских обитателей.
