– Пойдемте, я покажу вам образцы своего труда!
Он провел Леню в кабинет, обставленный антикварной мебелью красного дерева и больше напоминающий не рабочую комнату одинокого немолодого холостяка, а будуар французской маркизы восемнадцатого века. По стенам тут и там были развешаны портреты и фотографии знаменитых оперных певцов прошлых лет, в основном – итальянских теноров.
– Вот, взгляните, например, на это! – Антон Антонович подал Маркизу массивный альбом в кожаном переплете, на каждой странице которого были помещены изящные гравюры с видами европейских столиц – Вены, Парижа, Амстердама, Лондона.
– Не хотите ли немного хереса? – вспомнил Антон Антонович о законах гостеприимства, пока Леня перелистывал альбом.
– Коньяку, если можно! – Маркиз с явным сожалением оторвался от гравюр. – Великолепные работы! Чувствуется рука мастера! Твердая, уверенная линия, прекрасное чувство композиции…
– Благодарю вас… но вы так и не сказали, чего хотите от меня в обмен на пластинку, – напомнил ему хозяин.
– Как я понимаю, вы хотели бы заказать мне какую-то гравюру?
– Да, действительно! – Леня пригубил коньяк и изобразил на лице восторг. – Прекрасный коньяк! Напиток богов! Действительно, хотел… дело в том, что, насколько я знаю, не так давно вы сделали одну работу для моего знакомого, некоего Прохора Петровича…
– Вы с ним знакомы? – гравер заметно помрачнел. – Не самое приятное знакомство…
– Да что вы говорите? А мне он показался таким приятным, благородным человеком! Он так любит оперу!
– Внешность бывает обманчивой! – Антон Антонович брезгливо поджал губы.
– Что это мы все о нем? Не найти ли нам более приятную тему для беседы? И не хотите ли еще коньяку? У меня, как вы успели заметить, коньяк замечательный, из подвалов одного французского любителя… оперной музыки.
– Благодарю вас. Коньяк действительно отменный, но я боюсь, что не смогу сохранить трезвую голову.
Итак… отчего же вы так сердиты на Прохора Петровича?
– Во-первых, он не выполнил своего обещания. Кое-что посулил мне за мою работу помимо денег и бесследно исчез. Но это не самое неприятное… я привык к людской неблагодарности. Но он, ко всему прочему, еще и жулик!
– Да что вы говорите! – Леня изобразил недоверие, хотя был полностью согласен с Антоном Антоновичем.
