Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что оно сломано. Ствол был искорежен, а приклад наполовину разбит.I dragged it to me and laid it across my lap. I don't know why I bothered; no man in his right mind would ever dare to fire that gun again and there was no way I could fix it.Я положил ружье на колени, хотя мог бы его выбросить: ни один человек в здравом уме не осмелился бы им воспользоваться, а починить его было невозможно.“Drink your fluids I have done,” Hoot honked cheerfully, “and put them back again. I hope you have no anger at me.
”— Выпил твою жидкость, вот что я сделал, — проверещал Свистун весело. — И поместил обратно. Надеюсь, не сердишься.“Come again?” I croaked.— Что-что?“No need to come again,” he hooted at me. “Done it is already.”— Не о чем говорить, — просвистел он, — дело сделано.“What is done already?”— Какое дело?“Your fluids I have drunk...”— Выпил твою жидкость.“Now wait just a goddamn minute,” I said. “What is this fluid drinking?”— Черт возьми, подожди минутку! — недоумевал я.
— Что это значит? “Filled you were with deadly substances,” he said, “from being struck by seeds. Deadly to you, but deadly not at all to me.”— Ты был наполнен смертоносной жидкостью, — объяснил он, — в результате ударов. Смертельно для тебя. Но не смертельно для меня.“So you drank my fluids?”— И ты ее выпил?“Is only thing to do,” said Hoot. “Procedure is approved.”— Что еще было делать? Процедура общепринята.“Lord love us,” I said. “A walking, breathing dialysis contraption.”— Господи, спаси! — воскликнул я.
— Вот тебе и живой фильтр с щупальцами!“Your words I do not grab,” he complained. “I empty you of fluids. I subtract the substances. I fill you up again. The biologic pump you have inside you scarcely missed a pump. But worry worry worry! I think I was too late. Apparently now I wasn't.”— Слова твои не понятны, — пожаловался Свистун. — Я освобождаю тебя от жидкости. Я отделяю вредное вещество. Я наполняю тебя опять. Внутри тебя нахожу биологический насос. Но волнуюсь, волнуюсь, волнуюсь! Думаю, опоздал.
Теперь вижу нет.I sat there for a long moment-for a long, long moment-and it was impossible. And yet I was alive, weak and drained of strength, but still alive. Мне снова надо было лечь. Я сидел всего одну минуту — долгую, долгую минуту — и ту с превеликим трудом. И все же я был живой — больной и ослабевший, но живой. I thought back to how my head had ballooned and how I'd fallen slowly and there had been something very wrong with me, indeed.
