Онлайн-библиотека книг
For even if the barrier now should disappear and the Flowers withdraw their attention from our Earth, we still would have been shaken from the comfortable little rut which assumed that life as we knew it was the only kind of life and that our road of knowledge was the only one that was broad and straight and paved.
Всего лишь сутки назад я был такой же, как они, житель тихого городка Милвилла, я вырос среди этих людей, столпившихся на улице. А теперь в их глазах я — какое-то чудище, урод, а для некоторых, пожалуй, и похоже что то зловещее, враждебное, что грозит если не их жизни, то благополучию и душевному спокойствию.
Ибо Милвилл уже никогда не станет прежним... а быть может, и весь мир уже не станет прежним. Ведь даже если незримый барьер исчезнет и Цветы отвернутся от нашей Земли, нам уже не возвратиться в былую мирную и привычную колею, к успокоительной вере, будто на свете только и может существовать та жизнь, какая нам знакома, а наш способ познания и мышления — это единственно возможный и прямой путь, единственная торная дорога к истине.
"There had been ogres in the past, but finally the ogres had been banished. The trolls and ghouls and imps and all the others of the tribe had been pushed out of our lives, for they could survive only on the misty shores of ignorance and in the land of superstition. Now, I thought, we'd know an ignorance again (but a different kind of ignorance) and superstition; too, for superstition fed upon the lack of knowledge.
Жили-были в старину людоеды, но потом их изгнали. Привидения, вампиры, оборотни и прочая нечисть тоже повывелись, им не стало места в нашей жизни: все это могло существовать лишь на туманных берегах невежества, в краю суеверий. А вот теперь мы снова впадем в невежество (только иное, чем прежде) и погрязнем в суеверии, ибо суеверие питается недостатком знания.
